Terra incognita: что на самом деле происходит на «газовой» астраханской территории

6 Октября 2016
1281
Terra incognita: что на самом деле происходит на «газовой» астраханской территории

Неизвестных земель на современных картах практически нет. Но есть территории, о которых мы что-то слышали, но никогда там не были. Имеется такой уголок и на карте Астраханской области.

Его называют газовым гигантом, флагманом экономики региона, а некоторые, что греха таить, верят в то, что все экологические проблемы Нижнего Поволжья связаны именно с ним. Образ «экологического монстра», приклеенный в 1990-е людьми, делающими стремительную политическую карьеру, по сей день «лежит в шкафу» и в нужное время выносится на публику. Публика же доверчиво внимает и бурно обсуждает в соцсетях очередной приступ головной боли от запаха газа. Этот материал для тех, кто хочет знать о том, что на самом деле происходит в «газовой» части Красноярского района Астраханской области.

"Газовая" территория на карте

Прикаспийская низменность – дно древнего водоема, который плескался на этих просторах не один миллион лет. Родная планета в те далекие времена искала свое лицо, поэтому ее поверхность постоянно менялась, и гигантский водоем становился все меньше, пока не превратился в знакомое нам море-озеро Каспий. Но длительные морские условия оставили свой след не только на поверхности земли, но и в ее недрах, сложив толщи осадочных пород на глубину почти 22 км. По ним можно прочесть всю историю и характер древнего моря-океана, обитатели которого под влиянием высоких температур и давления превратились в безжизненные горные породы. Только человек с очень буйной фантазией сможет разглядеть в аргиллитах древнюю глину, а в известняках – морских моллюсков. Накрыв все эти ингредиенты как крышкой мощным слоем каменной соли, природа продолжала совершенствоваться.

Сколько этот «котелок» простоял в природной «духовке» сказать сложно, но не все, что туда было сложено, человек смог достать и использовать. Точнее, пока не смог. Наши предки довольствовались долгое время тем, что было доступным. Соль, рыба, селитра и другие природные богатства способствовали созданию образа Астраханской области как «родины осетровых», «всесоюзной солонки» и «всероссийского огорода».

Спасение от «голодного газового пайка»

Но в начале 1950-х у нас нашли газ, и жить стало лучше, ведь зима в эти края все-таки заглядывает, а топлива своего у области отродясь не было. На смену привозным дровам и углю пришло голубое, и как мы сейчас с уверенностью говорим, экологически чистое топливо.


«Здесь, в начале 50-х годов геологи, впервые коснувшись Астраханской нефтегазовой провинции, наткнулись при бурении на ряд некрупных месторождений. Они и стали первыми вестниками будущей нефти и большого газа. С тех пор и началась биография новой отрасли промышленности в краю рыбы, арбузов и судоверфей. Однако, скромные запасы, вполне понятно, давали скромную продукцию. Но области их хватало. Хватало до начала 70-х годов. Потом они медленно, как восковые свечи, стали таять и затухать. Часть предприятий пришлось срочно перевести на другое топливо – уголь, мазут. И потянулись над городом черные шлейфы дыма.

Журнал «Вокруг света», №2, 1982 г.


Однако радость от газовых открытий 1950-60-х годов вскоре уступила место растерянности. Месторождения юго-запада Астраханской области были небольшими и грозили вот-вот иссякнуть.


Иван ТитовИван Титов: «Перед Астраханской областью реально маячила угроза остаться на голодном газовом пайке. Наиболее остро обозначилась эта проблема в 1982 году, когда стабильность подачи газа в нашу область резко ухудшилась, начались перебои. Техническое состояние трубопроводов, по которым поступал газ в область, было катастрофическим. Из-за плохой изоляции и неэффективной электрохимической защиты отдельных участков Камыш-Бурун – Астрахань свыше 1777 км были подвержены интенсивной коррозии и требовали замены. Когда строители начинали жечь сухой камыш, то трубопровод светился. Камыш выгорал, а газ через дыры в трубопроводе продолжал гореть».

Из книги «Звезды над Аксараем»

Геологам поставили задачу искать новые источники, и в середине 1970-х годов они нашли нечто. Это нечто удивило и, в какой-то степени, разочаровало. Оно залегало на немыслимой глубине – 4 000 метров и содержало невиданную дозу сероводорода.

Состав пластовой смеси

Этому месторождению впоследствии дали название Астраханского газоконденсатного. С такой залежью геологи встретились впервые. Она сулила не только обеспечить регион газом, но и начать производство дефицитной серы. У этого природного коктейля удивительный состав: здесь и газы (метан, углекислый газ, сероводород и др.), и жидкие углеводороды. Последние называют конденсатом, и они являются, по сути, не созревшими до состояния нефти углеводородами. Все это богатство залегает в трехсотметровом слое известняка, а он, в свою очередь, не что иное, как горная порода, образованная из слоя умерших в свое время морских моллюсков. В «духовке» недр их створки превратились в серый и очень пористый камень, а обитатели раковин – в коктейль, или как выражаются специалисты, в газожидкостную смесь (ГЖС).

«Тайга» в степи

Вид на АГПЗ

Перевалив через почти километровый Бузанский мост, и ритмично подскакивая на стыках железобетонных плит, лежащих в основании этого участка аксарайской трассы, вдали замечаешь 12 труб – это Астраханский газоперерабатывающий завод (АГПЗ). Чтобы попасть в промзону газового предприятия и на территорию месторождения, необходимо миновать пропускной пункт с «издевательским» названием «Тайга». Однако вскоре понимаешь всю тонкость аксарайской шутки. Промышленная зона – большая территория: здесь и АГПЗ, и масса строений, принадлежащих различным организациям, обеспечивающим работу всего газового комплекса. Но мы оставляем все это в стороне от проложенного маршрута и едем на промысел. Именно здесь добывают природный коктейль. Территория промысла – 240 кв. км, это больше, чем территория города Астрахани (около 210 кв. км), но в отличие от областного центра она совершенно безлюдна и с исключительно хорошими дорогами. Все они ведут к объектам промысла.

Промысловые объекты АГПЗ

Собственно промысловые объекты – всего несколько видов сооружений: скважины, Установки предварительной подготовки газа (УППГ) и система промысловых трубопроводов. Если скважины добывают ГЖС, то УППГ собирают ее потоки от скважин.

Фонтанная арматура - "ёлка"

Скважина - подземное сооружение, но на поверхности мы увидим лишь фонтанную арматуру, которая, кстати, в переводе с английского означает «ёлка». В чем англосаксы увидали сходство между этими железяками и рождественским деревом – не понятно. Тем менее, в аксарайской полупустыне мы увидим почти 150 таких «деревьев». Чем не тайга?

Возле «фонтанки» обязательно находится факел, как индикатор нормальной работы скважины, и подогреватель. Когда смесь поднимается с глубины четыре километра, она теряет давление и остывает, поэтому из газообразного состояния стремится перейти в жидкое. Чтобы этого не произошло, тут же на скважине ГЖС подогревают, потому что это агрессивное сырье в виде газа транспортировать экономнее.

Трубопроводы от эксплуатационных скважин

Сохранив газообразное агрегатное состояние, ГЖС отправляется на следующий этап предварительной подготовки – на УППГ. Их шесть, и к ним сходятся трубопроводы от всех эксплуатационных скважин. Можно, наверное, было бы подключить скважины напрямую к заводу, но тогда последнему пришлось бы иметь дело со 150-ю потоками, у каждого из которых свое процентное соотношение компонентов. У ГЖС с разных скважин – свой состав, поэтому УППГ служит для того, чтобы привести сырье к некоему общему знаменателю, а затем шестью потоками отправить на завод.

Контакты с дикой фауной на заводе не редкость

В отличие от промысла, территория завода обнесена бетонным забором. Впрочем, это не означает, что любой желающий может погулять среди «елок» в аксарайской степи. В круглосуточном режиме здесь ведется и видеонаблюдение, и мониторинг мобильных охранных групп.

Кажущееся безлюдье, впрочем, комфортно для верблюдов, коней и прочей живности.

Лисы - частые гости на АГПЗ

Кстати, контакты с дикой фауной здесь не редкость, встречаются даже лисы, а весной целые бригады сусликов выстраиваются вдоль автомобильных дорог, провожая взглядами караван служебного автотранспорта.

Астраханская сера – на вес золота

Но вернемся на завод. АГПЗ – это 74 технологические установки, которые принимают 12 млрд. сырья, а выдают 6,5 млрд. куб. м газа, 5 млн. тонн серы, 1 млн. тонн бензина и 700 тысяч дизельного топлива в год.

АГПЗ - это 74 технологические установки

Решение о необходимости построить этот завод за инвалютные рубли было принято на самом верху. Причем, основная масса оборудования покупалась у иностранцев, ибо только они располагали тогда нужными технологиями и материалами. Кроме всего, было принято и еще одно мудрое решение: ту часть ГЖС, которую называют конденсатом, перерабатывать на месте, а не увозить в другие «химически продвинутые» регионы. Так было положено начало производству бензина, дизельного топлива и мазута в Астраханской области. Надо сказать, что производство моторных топлив помогло предприятию выжить в лихие годы. Начав с выпуска Аи-76 в 1988-м, на АГПЗ сегодня производят все автомобильные топлива класса 5. Для этого построили четыре новых установки.

Гранулированная сера

Но остался и еще один компонент ГЖС – сероводород, газ с резким неприятным запахом, чрезвычайно токсичный как для живой, так и для неживой природы. Его в астраханской смеси до неприличия много – до 26%. Для сравнения: у пионеров переработки сероводородсодержащего сырья – оренбуржцев, этого компонента в сырье - от 1,5 до 4,5%.

Основные потребители астраханских серы и газа

Наши 26% позволяют делать о-о-очень много серы, правда, предложений на мировом рынке за последние лет пять прибавилось, а, следовательно, чтобы продвигать свой товар астраханским специалистам приходиться соответствовать. И международным стандартам, в частности, ибо покупательский интерес перевалил за границы нашего государства – в страны Южной Америки, Северной Африки, Индии и Китая. Из бывших собратьев по Советскому Союзу в нашей сере остро нуждаются белорусы. Конкуренция и экологические требования развернули астраханское производство в сторону изготовления гранулированной серы. Нет, жидкую, по-прежнему, покупают, но гранулированный продукт проще транспортировать. Везут железнодорожными составами, автомобилями и водным транспортом.

От запаха газа спасает «роза ветров»

Ни один вид хозяйственной деятельности человека не является абсолютно безопасным для окружающей среды. Мы должны это признать и не испытывать иллюзий на сей счет. Никто не готов вернуться к истокам бытия и отказаться от благ цивилизации. Но также общеизвестно, что природа способна к самообновлению, регенерации. И при проектировании АГПЗ и объектов промысла учитывали множество факторов с тем, чтобы работа газового гиганта в нижневолжских степях не меняла кардинально экосистему. Поэтому вместо запланированных в середине 1980-х годов трех очередей АГПЗ, построили всего две. Да, загрязняющие вещества являются неизбежным продуктом производства, но их лимит просчитан с учетом движения воздушных масс в данной местности. Другими словами, есть порог, через который производственники переходить не могут, ибо там – за порогом, природа окажется бессильной и не переварит выброшенного в атмосферный воздух. К чести астраханских газовиков, при неуклонном росте производства к порогу по допустимым выбросам они даже близко не подошли.

Завод построен с учётом "розы ветров"

АГПЗ представляет потенциальную опасность только в связи с наличием сероводорода высокой концентрации. Если в результате очень серьезной аварии произойдет выброс этого вещества в атмосферный воздух, то предусмотрен еще один барьер. Опять же природный: завод и объекты промысла построены с учетом «розы ветров», и здесь большую часть года потоки воздуха движутся с запада на восток или в обратном направлении. Южные и северные ветры, как, впрочем, и ветра других направлений - редки. Поэтому когда в Астрахани начинаются разговоры о запахе газа в том или ином районе города, людям было бы не лишним обратить внимание на направление ветра, чтобы понять, где спрятался его источник.

И еще одна немаловажная деталь: расстояние до ближайшего населенного пункта от самого близкого источника сероводородной опасности – 5 км. Тут начинает действовать еще один фактор – так называемая ПДК (предельно допустимая концентрация). Многие в соцсетях этой величиной «играют», но мало кто понимает, что это за зверь. Другими словами, при определенной концентрации разные вещества способны установить человеку предел способности к жизни. Но ПДК зависят не только от возможностей веществ, но и от времени нашего взаимодействия с ними, а также от концентрации. Простой пример: загазованная от автомобильных выхлопов улица и закрытый гараж, в котором работает транспортное средство. В первом случае мы даже головокружения не ощутим, а во втором – финал неизбежен.

Таким образом, находясь на расстоянии почти в 70 км от города, глупо с пессимизмом смотреть в сторону Аксарайска. Ведь концентрация опасного вещества будет максимальной лишь в точке аварии, а с рассеиванием в атмосфере будет неизбежно снижаться. Доза сероводорода, способная нанести вред здоровью, невозможна даже в ближайшем населенном пункте, ведь аварийная (буферная) зона вокруг предприятия создана с учетом самых неблагоприятных факторов гипотетических аварий, т.е. с запасом. Конечно, надо подчеркнуть, что за качеством атмосферного воздуха следят автоматические посты, объединенные в систему производственно-экологического мониторинга.


Интеллектуальное управление

Сероводород стал движущим фактором в развитии предприятия, а точнее в превращении его в интеллектуальное производство. Автоматизированная система управления производством (АСУТП) здесь постоянно модернизируется, дабы идти в ногу со временем и современными требованиями к безопасности. Автоматизация настолько высока, что, блуждая, между установок, можно и не встретить ни одного человека. Изредка пробегают или проезжают по своим делам специалисты.

Операторная заводаВладимир Елфимов: «Впервые в стране Астраханский газовый промысел полностью управляется автоматически, а это очень сложная задача. Года полтора – два… отучали операторов работать вручную, по старинке. Скважина управляется в дистанционном режиме, но если ты неправильно ее откроешь или закроешь вручную, автоматика уже не сработает. Команду на пульт можно дать, но выполнена она не будет. Новый уровень управления всей работой скважины потребовал и ее содержания в идеальном состоянии. Сегодня астраханские специалисты, не преувеличивая, на голову выше своих коллег в других газовых регионах, потому что освоили и владеют более высоким уровнем техники. Наши программисты на комплексе дадут фору многим».

Из книги «Звезды над Аксараем».

Все управление и на промысле, и на заводе сосредоточено в операторных. Отсюда специалисты следят по мониторам за состоянием скважин или установок завода. Архитектура управления состоит из трех основных элементов: датчик – микропроцессорный вычислитель (контроллер) – исполнительный механизм. Специалисты предприятия постоянно совершенствуют АСУТП и их разработки отмечены премиями ПАО «Газпром» в области науки и техники и даже государственными премиями.

АГПЗ

Так получилось, что совсем недавно, нам посчастливилось побывать в Астраханском биосферном заповеднике. Нам попался очень словоохотливый гид, который работает здесь с середины 1970-х годов. Он поделился хорошей новостью: состояние окружающей среды в последние годы заметно улучшились. Дело в том, что за эталон состояния атмосферы был взят период, предшествующий пуску АГПЗ. Так вот сейчас воздух чище, чем эталон.


Елена СЫЗРАНОВА, Ольга ГАВРИЛОВА, Николай ТЕЛЮФАНОВ, Владимир САФОНОВ

Фото и видео из фондов музея ООО «Газпром добыча Астрахань»