Мы с иранцами искали общий язык

 
13 Июня 2016
674
Мы с иранцами искали общий язык

Пятнадцать лет назад этот человек был первым в новейшей истории России профессиональным переводчиком с персидского языка, помогавшим налаживать связи Астрахани с Ираном. С него началось преподавание фарси на Юге России. Заведующий кафедрой восточных языков Астраханского госуниверситета Александр Мухин рассказал порталу «Каспийские новости» о ментальных особенностях персидского языка и о том, почему переговоры с иранцами порой проходили без обуви.


«Каспийские новости»: Как получилось, что ваша жизнь связана с персидским языком?

Александр Мухин: В детстве я жил и учился в Узбекистане, в городе Термез, который граничит с Афганистаном. Там было много русских, стоял большой погранотряд, торговый флот ходил в Афганистан - персоязычную страну. От моряков я слышал много рассказов об Афганистане и Иране. Стало интересно. В итоге после окончания школы сел за учебники, хорошо подтянул английский и поступил на восточный факультет Ташкентского государственного университета, на отделение фарси. Выучил язык и так осуществил свою мечту побывать в восточных странах.

«Каспийские новости»: Вам удалось там и поработать? Где именно?

Александр Мухин: Когда я был студентом пятого курса, меня отправили на работу в Афганистан. Экстерном окончил университет и начал работать с советскими геологами, объездил весь Афганистан. Искали медь, железную руду. Пробыл там три года и затем вернулся в университет, был принят на кафедру иранской филологии. В 1975 году меня пригласили по контракту работать в Иране. Это было перед Исламской революцией. Около трех лет я проработал в группе советских специалистов на машиностроительном заводе в городе Арак, недалеко от Тегерана. Был переводчиком в группе пятидесяти специалистов. Удалось даже шаха увидеть – он приезжал к нам на завод.

«Каспийские новости»: Ваше детство было с восточным акцентом и, вероятно, Иран не сильно удивил вас? Или удивил?

Александр Мухин: В те годы мы об этой стране мало что знали. И я открыл ее для себя. Конечно, в университете я изучал историю, географию, экономику Ирана, но самому оказаться в этой среде было удивительно. В те времена Иран сильно отличался от того, каким он стал после Исламской революции. Это была страна с явно выраженным капиталистическим строем, в которой сосуществовали нищета и роскошь. Для советских людей там все было удивительно. Были определенные сложности, но ко всем нашим специалистам отношение было доброжелательным. Мы вместе справляли праздники, ездили отдыхать, неплохо ладили с иранцами, несмотря на то, что политические отношения между нашими странами всегда были сложные.

«Каспийские новости»: И какими же они были в конце 70-х?

Александр Мухин: Отношения были неплохими. И они развивались. В то время, когда я работал, в Иране находилось около пяти тысяч советских специалистов. В Исфахане наши завершали строительство огромного металлургического комбината, начиналась его эксплуатация, параллельно строили вторую очередь. Был построен Аракский машиностроительный завод, где работал я. Строили несколько элеваторов, хлебокомбинатов, домостроительный комбинат. Существовала большая дружина советских специалистов, мы часто встречались в Тегеране на праздники.  

«Каспийские новости»: У иранцев была такая тяга к Советскому Союзу? Или они брали лучший технологический опыт по всему миру?

Александр Мухин: Они следовали своим прагматическим интересам, им было выгодно сотрудничать с СССР - дешевле. Они в этом убедились. Экономические проекты, которые создавались с Советским Союзом, обходились Ирану гораздо дешевле, а качество мы обеспечивали не хуже, чем западные страны.

«Каспийские новости»: После Исламской революции многие специалисты спешно уезжали. И вы в том числе?

Александр Мухин: Я уехал до этих событий. Они только назревали. Жестче стала работать полиция. Участились проверки, даже иностранцев. Я уехал не совсем обычно - меня выслали за 48 часов. Я работал вместе с молодыми иранскими инженерами, видел, что они читали революционную литературу, прокламации, которые Хомейни распространял из-за границы в Иран. Мне было интересно, и я попросил почитать. Читал листовку на своем рабочем месте и положил ее в стол, когда меня вызвали переводить. Но оказалось, что какая-то сотрудница за моей спиной следила, что я читаю, и тут же доложила соответствующим службам. Когда я пришел - меня уже ждали с вопросами. И дали 48 часов на выезд. Это было за месяц до окончания моего контракта. Пришлось спешно собирать вещи и уезжать.

«Каспийские новости»: Что же было в этих прокламациях?

Александр Мухин: Воззвания Хомейни, чтобы народ сопротивлялся. Осуждался шахский режим, говорилось, что жизнь устроена несправедливо. Обычные прокламационные вещи...

«Каспийские новости»: А как вы попали в Астрахань?

Александр Мухин: После возвращения из Ирана следующие семь лет я работал в ташкентском филиале иновещания Гостелерадио СССР. Мы вещали на арабском, персидском, индийском языках на страны Ближнего и Среднего Востока. Работал в редакции фарси - сначала выпускающим редактором, потом старшим редактором.

«Каспийские новости»: Это была попытка приблизить восточные страны к Советскому Союзу?

Александр Мухин: Разумеется. У нас было много слушателей. Мы организовывали конкурсы, приглашали победителей, возили их по республике. Даже потом, когда случилась революция, и из страны побежали, в СССР приехали некоторые люди именно благодаря тому, что они знали по нашим передачам, как люди живут в Узбекистане и захотели туда попасть. Разумеется, вся информация подавалась с марксистско-ленинских позиций. Государство не зря тратило деньги. Особенно много пришлось работать в эпопею с афганской войной, нашу редакцию усилили, в том числе материально. Честно говоря, удовлетворенности тогда не было. Затем меня пригласили работать в военную школу КГБ в Ташкенте - обучал пограничников.

«Каспийские новости»: Советские пограничники должны были знать персидский язык?

Александр Мухин: Да, потому что у СССР была протяженная граница с персоязычными странами – Афганистаном и Ираном. По Туркмении только граница с Ираном тянулась на тысячу километров. Я обучал военных лет пять, до того, как распался Советский Союз и школу закрыли. Стояла задача обучать офицеров персидскому языку. И получалось это весьма результативно. Военные люди, если надо, будут «землю копать» - выучат все от и до. Так что результаты были неплохие. За два года можно было подготовить людей таким образом, что они смело объяснялись, используя военную и бытовую лексику.

«Каспийские новости»: Вероятно, вы уехали из Узбекистана, когда закрыли школу КГБ? 

Александр Мухин: После развала Союза русскоязычному населению стало в Узбекистане неуютно. Те, кто имел возможность, старались переехать. Я встретил своего выпускника, который был связан с Астраханью, и он рассказал, что у администрации Астраханской области проблемы в сотрудничестве с Ираном, потому что нет переводчиков, и власти хотят открыть в вузе отделение фарси. Я приехал, встретился с тогдашним губернатором Анатолием Петровичем Гужвиным и согласился по двухгодовому контракту начать организацию обучения персидскому языку. В 2000 году при кафедре английского языка Астраханского госуниверситета мы набрали первую группу для изучения персидского языка как второго иностранного. Абсолютно никакой базы не было.

«Каспийские новости»: Тогда ведь персидский язык преподавали только в Москве и в Санкт-Петербурге?

Александр Мухин: Да, традиционно это делалось для обслуживания сотрудничества во всех странах. Специалистов по восточным языкам многотиражно не готовили, группы были по 6-10 человек. В Санкт-Петербурге уклон больше делался на научную тематику, а в Москве готовили переводчиков. Когда я начал работать в Астрахани, я опирался на научно-методическую базу МГУ. Зав. кафедрой иранской филологии Владимир Борисович Иванов помог нам советами и литературой.

«Каспийские новости»: После образования России, вы были первым переводчиком при контактах Астраханской области с Ираном. Расскажите, каково было находить общий язык в переговорах?

Александр Мухин: Когда я начал работать в Астрахани, я полностью обслуживал администрацию во всех ее контактах с Ираном. Для меня лично это было не тяжело, так как менталитет иранцев я знал давно, много работал с ними, но для российских руководителей, для людей, которые впервые имели контакты с иранцами, многие вещи были необычны. Принимая иранских гостей, вы можете их оскорбить, если при них, например, выпьете водку или съедите свинину. Когда я впервые повел нашего декана Светлану Васильевну Краеву в консульство, я забыл предупредить, что здороваться за руку с женщиной у них не принято. Все знаки приличия она соблюла, надела косынку, но когда шла к консулу, стараясь поздороваться с ним за руку, - он от нее попятился. На приеме у мэра Астрахани был казус, когда женщин-иранок попросили в приемной раздеться, снять хиджабы.

«Каспийские новости»: Правда ли, что губернатор Гужвин при первых поездках в Иран вынужден был сидеть прямо на коврах - без обуви, скрестив ноги?

Александр Мухин: У них не принято, чтобы дома было много мебели, особенно в провинции, поэтому они сидят на коврах, на подушках. Так они отдыхают, кушают и даже принимают гостей. Так они и нас принимали. И мы вели себя соответственно. Все было гостеприимно и дружелюбно.

«Каспийские новости»: Есть мнение, что менталитет иранцев не позволяет им торопиться в партнерских делах. Почему с ними все идет медленно?

Александр Мухин: С ними сложно договариваться, потому что по каждому пункту они очень дотошно рассматривают все документы. Делают всё исключительно в своих интересах, чтобы не потерять при этом ничего, гораздо строже, чем наши люди, следуют протоколам и инструкциям. Мы на некоторые мелочи порой можем не обращать внимания, но они каждую деталь должны обсудить, договориться исключительно так, как они считают нужным и как соответствует их законодательству. Это отмечают все люди, которые вступают в деловые отношения с иранцами.

«Каспийские новости»: Может быть это ментальная особенность заложена в персидском языке?

Александр Мухин: Разговорный персидский язык сильно отличается от литературного. Это чуть ли не другой язык. В русском мало сокращений и трансформаций букв. У них этого много: морфологические и синтаксические изменения, инверсия в предложениях, выпадают предлоги и союзы, фонетически выпадают некоторые звуки или переходят в другие. Речь трансформируется так, чтобы ее было легче произносить. В свое время, когда я учился в Ташкенте, у нас упор был на литературный язык. Мы изучали разговорный язык лишь один семестр, и когда я приехал в Иран, я будто услышал другой язык. К нему пришлось долго привыкать.

«Каспийские новости»: С первых лет существования кафедры ваши студенты постоянно побеждают на всероссийских и международных олимпиадах персидского языка. В этом году АГУ признан сильнейшим по иранистике. В чем секрет?

Александр Мухин: В регулярных отношениях с университетами Ирана. Обмен студентами происходит раз в два года. У других университетов такого нет, они эпизодически отправляют несколько человек, а у нас едет весь курс – на включенное обучение. Еще в 2001 году мы договорились с ректором Гилянского университета о принципах сотрудничества с Астраханским государственным университетом. Подготовили проект соглашения на пять лет. Именно по этому договору мы регулярно начали обмениваться студентами. Тогда первый наш набор удалось отправить в Иран после второго года обучения. И не на один учебный семестр, а на два. Это было в ущерб теоретическим дисциплинам (студентам пришлось самостоятельно их осваивать и сдавать экстерном), но зато студенты получили в Иране мощную практическую подготовку. И когда вернулись в Астрахань, их начали приглашать в качестве переводчиков в фирмы, контактирующие с Ираном. Ребята справлялись, свободно работали переводчиками.

Мы очень ценим эти программы, и я уже подготовил новое соглашение на будущий учебный год об обмене студентами: иранцы пришлют в Астрахань своих студентов учить русский, а мы отправим к ним свои группы. Также у нас есть договор обмена для обучения в магистратуре.

«Каспийские новости»: Повлияли ли на популярность обучения персидскому языку антииранские санкции и спад сотрудничества, отмечавшийся последние годы?

Александр Мухин: Да. Восемь лет назад одновременно на всех курсах училось до 80 студентов, теперь же ажиотаж ушел в прошлое, таких больших наборов нет. В АГУ сейчас персидскому языку обучаются три группы. У нас популярны и другие восточные языки, особенно китайский, но персидский остается в приоритете, потому что Астрахань граничит и сотрудничает с Ираном, через Астрахань проходят торговые связи и всегда нужны специалисты. В Тегеране наших выпускников называют "астраханской мафией" – потому что они весьма заметны - работают там в посольстве, торгпредстве, на крупных предприятиях. 

БЛИЦ

Любимое место в Прикаспии:

Астрахань.

Любимое национальное блюдо:

Мирза-касеми - блюдо, которое я научился готовить у иранцев - особым способом запеченные с чесноком и приправами баклажаны.

Историческая личность:

Губернатор Анатолий Петрович Гужвин. Он много сделал для развития региональной прикаспийской дипломатии. За то время, пока я в Астрахани, город совершенно изменился. Его преобразования начались с Гужвина.

Галина Годунова, Николай Телюфанов, Мария Коваленко, Владимир Сафонов

Диплом XII Международной универсиады по персидскому языкуАлександр Мухин - заведующий кафедрой восточных языков АГУ