Ровесники мамонтов уцелели в Астраханской области, как на острове

 
24 Октября 2016
1451
Фото Павла Симакова
Несколько лет назад мистический цветок лотоса привел этого человека в дельту Волги. С тех пор читатели журнала «National Geographic Россия» открывают для себя российский Прикаспий благодаря его публикациям. Предметы интересов Андрея Журавлева как профессора кафедры биологической эволюции МГУ – палеонтология и историческая биогеография. Как научный редактор «National Geographic Россия» он помогает всем нам делать открытия – удивляться тому, что рядом.

«Каспийские новости»: Андрей Юрьевич, правда ли что львиная доля богатств, которые сейчас трансформировались в Нобелевскую премию, была заработана братьями Нобелями в Астраханской области?

Андрей Журавлев: Если коротко, то да. А если развернуто, то тоже да. Поскольку не случайно один из крупнейших нобелевских городков был создан в Астраханской области. Здесь не только стоял огромный завод, который до сих пор сохранился – мы его знаем как судоремонтный завод им. Ленина, – но здесь еще был огромный рабочий поселок. Там проживали рабочие и служащие этого завода, была больница для рабочих, была школа для детей рабочих, курсировали пароходы, которые возили с левого берега Волги, где проживала большая часть людей, на правый берег, где находилось производство братьев Нобелей. Все это не случайно располагалось здесь, потому что в Астрахани шла переработка первичного сырья в те деньги, которые со временем и стали фондом Нобелевских премий.

Приехали мы на этот завод. Да, корпуса есть, но они не интересные. Есть вроде бы плавучий док. А в то время, сто с лишним лет назад, это был самый большой плавучий металлический док, который человеческий ум на тот момент создал. Опять же красивая отдельная деталь, но немножко не то. А что еще? А больше ничего. Говорю, а был же здесь когда-то поселок. Где он? Вроде все снесли, - отвечают мне. Не может быть! Пойдемте смотреть, искать. Пошли, нашли.

Поселок построенный Нобелями_1

Стоят прекрасные деревянные дома, построенные в стиле модерн, спроектированные незаурядными архитекторами.

Поселок построенный Нобелями_2

Нобели не только копейку добывали, но и тратили ее на тех людей, которые помогали им создавать капитал. Этот поселок был создан Нобелями для того, чтобы рабочие могли прилично жить, отдыхать, получать медицинскую помощь, школьное образование. При поселке была школа, она, увы, не сохранилась. Более того, Нобели учредили стипендию - лучших учеников после этой школы посылали в лучшие вузы России, в московский и петербургский университеты, в ближайший здесь Казанский университет и другие крупные университеты.

Нефтяные истоки Нобелевских премий

…В свое время, отец семейства Эммануил Нобель был приглашен из Швеции в Россию как военный инженер, причем в Швеции не востребованный. Он изобрел удивительные вещи, которые наша армия потом использовала, а в Швеции оказался никому не нужен. Вот какая тогда была Россия! Сейчас отсюда ученые разбегаются, а тогда наоборот их здесь собирали.

«Каспийские новости»: Во что вылились ваши нобелевские открытия?

Андрей Журавлев: Вылились в очень интересный материал в журнале «National Geographic Россия». Мы его делали на основе своих путевых открытий, плюс использовали архивный материал из музеев Астрахани, а также архивный материал из Баку. И конечно использовали съемку современных фотографов. Рассказали, с чего начинали братья Нобели, к чему они пришли, что у Нобелей можно заимствовать сегодня.

«Каспийские новости»: А что можно заимствовать?

Андрей Журавлев: Отношение к рабочим. Нельзя людей сажать на минимальную, неизвестно кем и из чего рассчитанную зарплату. Это я уже как ученый говорю. Потому что у нас многие законы, 90 процентов законов, которые принимаются, берутся с потолка. Они ни из чего не проистекают. Поэтому не выполняются. И вообще называть законами их неправильно. Законы - это в физике. Они выполняются неукоснительно, иначе помрешь. А наши законы можно не выполнять и будешь хорошо жить. А должно быть так - либо выполнил закон, либо…

«Каспийские новости»: Андрей Юрьевич, вы часто бываете в Астраханской области. Чем она вас привлекает?

Андрей Журавлев: Она компактная, и в то же время очень яркая, разноплановая. Когда начинаешь въезжать с севера – видишь дубравы, настоящие леса, которых фактически нигде в Европе уже нет. Дальше степь, дальше пустыня. Есть неожиданная гора – Богдо, с которой связано мое первое путешествие по Астраханской области и с именем академика Петра Симона Палласа, который жил 200 с лишним лет назад и описал ее как такой остров в океане. На острове в океане существует много живых существ, которые кроме как на этом острове больше нигде не встречаются.

Самый северный геккон

Вот на горе Богдо, несмотря на ее компактность, тоже живет много живых существ, которые больше нигде не встречаются. Потому что появилась гора посреди гигантской степи, фактически пустыни, и те, кто на ней остался, выжили, а тех, кто попали в степь, там уже сменили другие организмы.

«Каспийские новости»: Как вы объясните факт, что на территории Астраханской области когда-то жили мамонты?

Андрей Журавлев: Как палеонтологу мне интересно, что здесь до сих пор живут некоторые животные, которые представляют мамонтовую фауну и нигде больше не сохранились. Вот сайгак - это единственная антилопа, которая вообще живет на территории Европы. А сохранилась она с мамонтовых времен.

Русская коза

Взять фотографии Евгения Полонского, посмотреть на сайгака. Животное совершенно не из нашей эпохи. Какой-то странный у него носохобот, непропорциональная голова. Как-то бегает необычно, голову наклонив, и иноходью. А ведь это животное когда-то жило по всему северному полушарию от Темзы на Британских островах до Юкона в Канаде. Многомилионные стада бродили по всей этой территории. А сохранились сейчас только фактически в Астраханской области, Калмыкии, Казахстане и чуть-чуть в Монголии. Больше нигде нет.

Почему так случилось? Принято считать, что человек все выбил. На самом деле это не так. Если бы человек выбил, то была бы немножко другая структура распространения. В первую очередь, сайгаки сохранились бы где-нибудь в северных областях. А они уцелели на юге.

«Каспийские новости»: Почему же природа уберегла их здесь?

Андрей Журавлев: Потому что здесь сохранилось немножечко привычного для них степного пространства, которое когда-то занимало вообще большую часть Сибири, север нынешней Якутии, Чукотку, Аляску – их покрывала тундра-степь, достаточно сухая, там барханы перекатывались. В Якутии с тех времен они кое-где сохранились – среди тайги есть барханы.

Снега не было так много. Для сайгака важно, чтобы снеговой покров был очень низкий, иначе он не сможет зимой пропитаться. Здесь это осталось, а там этого не стало.

Из-за климатических изменений, с потепления, которое началось не сто лет назад, как сейчас принято писать о потеплении по вине человека, а 12 тысяч лет назад. Какое тогда человек мог оказать влияние на климат? Да никакого. С тех пор потепление и идет. И мамонтовая фауна, привыкшая к иным температурам, к иному уровню влажности на планете, не выдержала этих изменений и начала колоться. Когда экосистема начинает разбиваться, понятное дело, что какие-то элементы из нее выпадают, вымирают, какие-то остаются там, где им удобно.

«Каспийские новости»: Тот же самый вопрос по осетрам. Почему в Каспии сохранились осетры?

Андрей Журавлев: Это как раз я бы назвал чудом, что они до сих пор сохранились. Потому что в ситуации с осетровыми как раз целиком и полностью виноват человек. Если посмотреть на масштабы, в которых вылавливались осетры даже 200 с лишним лет назад, - это потрясающие масштабы. Тонны и тонны рыбы ловились фактически ни за чем. Потому что ни мясо не потреблялось, ни икра не потреблялась. Осетры шли на переработку в первую очередь для производства рыбьего клея, который вывозился в Европу и был ценным продуктом экспорта. Без рыбного клея не могло тогда существовать книжное производство, которое в конце XVIII – начале XIX веков начало резко расширяться.

«Каспийские новости»: Первый раз слышу об этом! В нашем представлении осетров все-таки съели.

Андрей Журавлев: А оказалось их по большей части на рыбий клей извели! Вот об этом писал академик Паллас в конце XVIII века. А академик Паллас был человеком очень метким, как о нем выразились Мандельштам и Гоголь. Независимо друг от друга, они прочитали путешествия Палласа и многое для себя почерпнули.

220 лет спустя

Та скрупулезность, детальность, с какой любил Гоголь описывать быт помещиков, она от Палласа! То, что Мандельштам многое знал из истории, это тоже пришло от Палласа.

«Каспийские новости»: Мы традиционно хвастаемся, что осетрину и икру поставляли к царскому столу. И когда были открыты солевые промыслы, тогда начали икру солить и транспортировать ее на большие расстояния.

Андрей Журавлев: На самом деле ее начали поставлять тогда, когда открыли способ производства паюсной икры - такого своего рода обезвоженного жмыха.

«Каспийские новости»: То есть изводить осетров начали еще раньше этого времени?

Андрей Журавлев: Ну конечно. Я вам говорю, это конец XVIII века. Гигантские количества, причем варварскими методами, которые уже в XIX веке были запрещены. Это учуговая ловля, когда во время нереста перегораживалось русло реки и в освободившемся небольшом проходе вывешивались огромные крючья, где рыба билась. Много ее просто гибло, вынимали далеко не всю, многое сгнивало прямо там.

К середине XIX века поголовье стало уменьшаться, а в XX веке, когда началось строительство плотин, ситуация усугубилась. Природу не стоит трогать в больших масштабах - ни к чему хорошему это не приведет. Но тогда электроэнергия понадобилась. Ничего другого не смогли придумать, как построить каскад плотин, которым гордились все советские люди. Осетрам пришел конец. Потому что им нужны холодные нерестилища. Осетры уходили туда вверх вплоть до Москвы-реки, а не только на Каму и на Белую. И куда им стало деваться? Фактически некуда. Естественное воспроизводство даже на низком уровне прекратилось.

Тогда начали создавать рыбоводные заводы - в первую очередь не для того, чтобы осетров разводить, а чтобы попытаться получать дефицитную икру. Наши специалисты многого на этом поприще добились. Те рыборазводные заводы, которые сейчас стоят в Иране, в Азербайджане, - это все заслуга наших российских специалистов. Они этому всех научили. И в итоге икра, которая продается как якобы русская, далеко не всегда такая.

«Каспийские новости»: Андрей Юрьевич, я вас спросила о происхождении осетровых, потому что считается, что они ровесники динозавров и что Каспий это такое укромное место. Что же произошло?

Андрей Журавлев: Я бы не сказал, что Каспий это укромное место. Каспий такое место, где они более всего уцелели. Осетровых было много по всему северному полушарию (такая рыба сосредоточена в основном почему-то именно в северном полушарии), в Америке и на Дальнем Востоке. Но везде их извели раньше. Здесь они еще более-менее задержались. До недавнего времени Азовское море было полно осетровыми, и Аральское море, и Черное море, а сейчас фактически только Каспий.

«Каспийские новости»: Андрей Юрьевич, как часто вы приезжаете в Астраханскую область? Расскажите о ваших будущих проектах. Что у вас в планах?

Андрей Журавлев: Два-три раза в год я приезжаю, как правило по делам, потому что специфика нашего журнала «National Geographic Россия» в том, чтобы увидеть все своими глазами и писать все со слов очевидцев. В ближайших планах рассказать об Астраханском биосферном заповеднике. Это уникальное во всем мире место. Настоящий дельтовый заповедник, где много чего есть. Кроме того, это один из первых заповедников России, а в следующем году мы отмечаем 100-летие российского заповедного дела.

В этом году отмечалось 100-летие национальных парков Америки. Есть большая принципиальная разница между американскими национальными парками и российскими заповедниками. Национальный парк – это прежде всего экономическое предприятие, оно создавалось, чтобы выкачивать деньги из туристов. О самой природе не сильно заботились. В том же Йеллоустонском национальном парке запустили огромное количество всякой пришлой рыбы, зверья, которое там не жило. И последние годы они вынуждены от всего этого парк очищать. Потому что практически извели свои местные виды.

Наши заповедники созданы прежде всего, чтобы сохранить природу в первозданном виде. Это нужно не как научный эксперимент, это нужно, чтобы было с чем сравнивать, чтобы сохранить эталон - какая в этом месте вообще природа должна быть. Если мы что-то изменяем, мы должны знать, к чему это вернётся, если вернется когда-нибудь. Или какой природа должна быть, если уже не вернётся к исходному состоянию.

Кактусы в снегу

Например, в Астраханской области в начале XX века провели эксперимент, следы которого можно до сих пор найти, поехав в район песков Берли. Красивое место, там в июне растут кактусы oпунции в диком виде, цветут великолепно. Любование цветущими кактусами наряду с лотосами стало фишкой Астраханской области. Откуда они взялись? Взялись они сто лет назад, когда в России началось бурное развитие столыпинского капитализма. Думали, мол, сейчас мы всех завалим зерном, мясом. К чему это привело во многих регионах? Привело к перевыпасу скота, к тому, что стали засевать вместо своих местных сортов скороспелые американские, европейские сорта и получили гигантский голод 1920-х годов, которым грешат на большевиков. А на самом деле сделали это столыпинские капиталисты! И перевыпас скота в южных областях – в Калмыкии, Астраханской области, когда вместо плодородной степи мы получили пустыню. Те же сайгаки, когда пасутся, такого урона, как овцы и козы, не наносят. Они выедают свою растительность, они ее не вытаптывают как овцы и козы.

«Каспийские новости»: А разве кактусы не завезены были?

Андрей Журавлев: Кактусы были завезены. Как раз для того, чтобы остановить эту пустыню. Тогда сажали и кактусы, и саксаул, и многие другие сорта деревьев, груши некоторые хорошо растут на песках. Но оказалось, что можно ничего не сажать, можно просто запретить выпасать скот больше, чем земля может принять, и все восстановится. Так само собой произошло в 1990-е годы. Все заросло, степь опять восстановилась. Не надо было никаких указюк сверху. Всего-навсего наступил момент, когда у людей не хватало денег на развитие своего хозяйства. И деградация степи прекратилась.

Потом пошло по-новой. Сейчас пришлось создавать заказник «Степной» и оттуда всех пришлых выгонять, потому что опять же земля не может столько выдержать народу и скота. Нужно создавать очаги, где она может самовосстанавливаться. Потом лет через 50 можно опять заказник спокойно перенести в другую сторону, а здесь позволить людям заниматься хозяйством. И так, сочетая природные естественные процессы и умное народное хозяйство, можно и природу особо не трогать, и богатеть. А если мы попытаемся обогатиться опять исключительно за счет природы, ни копейки в это не вкладывая, то есть качать и качать деньги, то придем в результате к краху.

«Каспийские новости»: Сейчас в дельте Волги увеличиваются плантации лотоса, а говорят, что лотос там, где чистая вода. Это означает, что в дельте вода становится чище?

Андрей Журавлев: Лотос - своеобразное растение. Цветок очень древний. Впервые астраханский лотос я увидел в необычном месте. В Москве есть Палеонтологический музей, где я проработал 20 с лишним лет. Я туда попал в то время, когда он создавался в новом здании. И приехал туда знаменитый художник Май Митурич. Его задачей было создать фреску на тему динозавров мелового периода, живших примерно 70-75 миллионов лет назад. На переднем плане Митурич изобразил лотосы. Действительно семена лотоса, коробочки точнее, той поры находят в больших количествах. То есть они тогда росли. Поскольку я с Митуричем периодически разговаривал, выяснил, что он любит лотосы с юности, потому что он бывал в Астрахани. И лотосы – это семейное, цветы семьи Хлебниковых. А Хлебниковы - это и Владимир Алексеевич, создатель Астраханского заповедника, и всемирно знаменитый его сын поэт Велимир, создатель нового поэтического языка.

Lotos_2

Вживую я увидел лотос, когда попал в Астрахань в 2012 году. Приехал смотреть именно лотосы. Надо было найти интересный регион, чтобы для наших спонсоров сделать красивый фоторепортаж. Мой хороший друг Андрей Каменев, один из лучших российских фотографов, сказал «поехали на лотосы в Астраханскую область». Так я впервые попал сюда и прикипел к этому краю душой.

Lotos_1

«Каспийские новости»: Теперь, через несколько лет, вы возвращаетесь опять к Хлебниковым и к лотосам - собираетесь писать о заповеднике. Философский вопрос: вам не кажется, что не случайно Велимир Хлебников вырос в семье руководителя заповедника?

Андрей Журавлев: Конечно не случайно. Вся его поэзия пронизана природой.

«Каспийские новости»: Птичий язык...

Андрей Журавлев: Да, птичий язык, потому что папа орнитолог. Но не только. Хлебников стал передатчиком сознания от природы к нам. Улавливал флюиды, которые мы не понимаем. А он это понял и что-то смог рассказать, а что-то и он не смог, не смотря на свой величайший ум. Его поэзию и своеобразную прозу можно читать и перечитывать, постоянно находя совершенно необычные вещи. Человек всего то прожил 20 с небольшим лет. В наше время еще только бы МГУ заканчивал. Был величайший ум многих эпох вперед.

Галина Годунова, Дмитрий Казинский, Николай Телюфанов