Страх перед наркотиками должен быть на уровне животного инстинкта: Не пробуй – убьет!

 
12 Сентября 2016
425
Страх перед наркотиками должен быть на уровне животного инстинкта: Не пробуй – убьет!

Татьяна Улезко – главный врач Астраханского областного наркологического диспансера, главный нарколог Астраханской области в своем интервью «Каспийским новостям» рассказала о том, как пили и пьют на Руси, почему нельзя определить, что страшнее – пьянство или наркомания, есть ли на самом деле «легкие» наркотики и «женский» алкоголизм… И как, в конце концов, все это победить.


«Каспийские новости»: Татьяна Александровна, по моему глубокому убеждению, случайно врачом не становятся, поэтому мне интересно - каков был Ваш путь в медицину?

Татьяна Улезко: Я никогда не думала, что я буду в какой-то другой профессии, кроме как в медицине. Дело в том, что у меня родители врачи-психиатры. Мама - областной детский психиатр, а папа заведующий кафедрой психиатрии. Поэтому, даже в детстве, когда многие девчонки хотели быть кто поваром, кто учителем, у меня даже никогда таких мыслей не было. Я всегда знала, что буду врачом, что буду психиатром. Я с детства слышала разговоры: друзья родителей - тоже медики и 70% из них психиатры, они шифровали диагнозы, но я уже к двенадцати годам понимала о чём они говорят, с удовольствием ко всему прислушивалась. И вот эта атмосфера, когда они спорили по вопросам диагностики, по ведению больных, это мне было ужасно интересно, и я всегда знала, что буду психиатром.У меня судьба сложилась таким образом, что я после окончания института поехала за мужем служить в армию, в Чехословакию. Муж тоже врач, психиатр-нарколог…

«Каспийские новости»: То есть совсем никаких случайностей?

Татьяна Улезко: Никаких случайностей (смеётся). Мы с ним познакомились в наркодиспансере. Я со второго курса работала санитаркой в психиатрии, а после третьего курса, когда мы были приравнены к медсестрам, я начала работать на экспертизе алкогольного опьянения в наркологическом диспансере, который располагался на ул. Котовского. Там же я со своим мужем и познакомилась, затем он ушёл служить врачом: «чайником», как тогда называли двухгодичников, а я после окончания института поехала за ним.

«Каспийские новости»: И что Вы там делали?

Татьяна Улезко: Я работала семейным врачом, скажем так, лечила детей, женщин, но самое главное… Вот, наверное, оттуда и пошла моя наркологическая ипостась… Выпивали военные сильно, особенно руководство, и почему-то всегда для купирования запоев звали меня. Им однажды понравилось, как я делаю внутривенные инъекции, и занималась я этим на протяжении полутора лет - откапывала.

«Каспийские новости»: Я так понимаю, что наркология и психиатрия – это близкие отрасли.

Татьяна Улезко: Да, у нас и называется специальность психиатр-нарколог. Для того, чтобы стать наркологом, сначала нужно обучиться на психиатра, а потом получить дополнительную специальность – наркология.

«Каспийские новости»: А изначальная причина проблемы зависимости - это область психиатрии?

Татьяна Улезко: Наркомания уже давно признана био-психо-социо-духовным заболеванием, то есть причина возникновения зависимости лежит во всех этих слоях и аспектах. Нашими российскими учеными официально, по результатам исследований установлено наличие генетической предрасположенности. Плюс среда, привычки, и т.д. – очень много фактов формирования зависимости.

«Каспийские новости»: А почему, как Вы думаете, в обществе разное отношение к алкоголизму и наркомании? Существует, на мой взгляд, такое бытовое понимание, что алкоголизм – это уже наше, родное, мы с ним свыклись, а вот наркомания – это страшно…

Татьяна Улезко: Вообще, сравнивать, конечно, нельзя. Давайте сравним цифры: страдает алкоголизмом на сегодняшний день, порядка 2,2% населения Российской Федерации, страдает проблемами с наркотиками – 0,4% населения. По Астрахани приблизительно такие же данные.

Дело в том, что наркомания - явление для России новое, ещё 25 лет назад мало кто знал, что есть наркоманы, есть такие проблемы. Но темп развития проблемы в 90-е годы – катастрофический, разрушительные последствия после принятия наркотиков тоже катастрофические – как для самого человека, так и для общества в котором он находится. Потому что вовлекаются все люди, которые его окружают: близкие и дальние, ведь за дозу наркоман готов убить, обокрасть, сделать всё что угодно - тяга совершенно немыслимая к наркотикам, затмевающая абсолютно все остальные инстинкты, не говоря уже о моральных устоях и принципах.

В последнее время синтезирует всё новые и новые наркотические вещества, которые вызывают зависимость буквально с первого применения. Это не страшилки для детей, это правда.Поэтому такой страх перед наркотиками. Он и должен быть, на уровне животного инстинкта, как детей учат, когда они маленькие, что нельзя засовывать пальцы в розетку.Или как у нас на щитке написано: «Не влезай – убьёт!». Вот должно сидеть в голове, как гвоздь, у каждого человека: не трогай, не влезай, не пробуй – убьёт, не сегодня, так через месяц, через полтора, но скоро убьёт, можно даже не сомневаться.

«Каспийские новости»: Многие разделяют эти взгляды, но, тем не менее, я знаю, что есть те, кто считает, что существуют наркотики реально опасные, а существуют лёгкие - вот, например, марихуана.

Татьяна Улезко: Я считаю, что вообще не существует наркотиков лёгких и тяжелых - в принципе. Какая вам разница, чем вас убьёт - пулей или снарядом от гаубицы? Также и с наркотическим веществом: и то, и другое – убивает. И от того, что называют лёгким наркотиком - марихуаны, прямая дорога к употреблению других наркотических веществ. Сам факт употребления наркотического вещества даёт ощущение безнаказанности и понимание того, что если я это попробовал, то я могу и следующее попробовать.

Ведь, кстати, спайс – это синтетический каннабиноид, а марихуана – это каннабис, т.е. там схема похожая, но кратно усиленная. Сделать шаг от марихуаны к спайсу очень легко, он совершенно не заметен. Шаг от неупотребления к каннабису более тяжёлый и широкий, чем шаг от марихуаны к спайсу. А вернуться от спайса обратно к трезвому образу жизни уже практически невозможно. Дело в том, что спайсы, также как и соли, распространены, в основном, в России и странах постсоветского пространства, их очень мало в Америке, в Европе. Думаю, что это такая диверсия в отношении России. Они стоят намного дешевле, чем натуральные наркотики,поэтому они здесь востребованы. Героиновые наркоманы, например, этих спайсов боятся, как огня, они их ни за что не попробуют. Вот они знают, что палец в розетку совать нельзя.

«Каспийские новости»: То есть для них это розетка?

Татьяна Улезко: Да, даже для наркоманов со стажем, сидящих на натуральных наркотиках, знающих все проблемы ломки, страдающих и пытающихся бросить!..Но даже в самых тяжелых состояниях абстиненции, когда им надо принять наркотическое вещество, они ни за что не примут ни спайс, ни соль. Потому что они знают – это для них конец.

«Каспийские новости»: Вообще, существует какая-то волнообразная система наркомании? То на пике были шприцевые наркоманы, теперь об этом говорят меньше, теперь вот – спайсы. Это игры наркодилеров или это просто повышение и снижение интереса?

Татьяна Улезко: Нет, это игры наркодилеров. Они выпускают то, что проще употребить.

«Каспийские новости»: То есть, чтобы стать шприцевым наркоманом, нужно иметь шприц, нужно уметь попасть в вену…

Татьяна Улезко: Конечно, а тут ничего не надо. И когда предлагают, и подсаживают на спайсы, то говорят: «Это же не шприц, это же не инъекция. Это не наркотик в обычном понимании. Это всего лишь травка. Ты же куришь кальян, марихуану,вот покури и эту травку».Но интенсивность воздействия этой синтетики, введённой через дыхательные пути, значительно более высокая, чем у тех старых наркотических веществ, которые употреблялись не инъекционным путём. И ещё такие наркотические вещества дают разный эффект: одни наркотические вещества возбуждают, человек смеётся, при других возникают галлюцинации... Это как меню в ресторане, ассортимент разнообразен. Но последствия передозировок и вообще употребления – катастрофические.

Самое страшное, что у спайсовых наркоманов очень быстро наступает разрушение коры головного мозга, и буквально, через несколько месяцев достучаться невозможно.Ведь для того, чтобы начать лечение зависимости, нужно признать, что ты болен, а для этого нужно до человека достучаться. Так вот зачастую через месяц или полтора употребления таких наркотиков стучать уже просто некуда. Происходит такое выраженное токсическое воздействие на головной мозг, что человек уже ничего не соображает.

«Каспийские новости»: Более чем в 30 странах мира за наркоторговлю предусмотрена смертная казнь, но это никак не сказывается на количестве наркоманов. Например, тот же Иран, это наши соседи по Каспию, у них смертная казнь за наркоторговлю, и действительно, у них немало уголовных дел, но наркоманов там очень много. Может быть, настало время, когда уже нужно наказывать и за употребление? Чтобы человек, который намерен сделать этот шаг, о котором Вы говорили, знал, что за это ему придётся сесть в тюрьму.

Татьяна Улезко: Вы знаете, у нас же раньше (в советское время – КН) была уголовная статья за употребление, но ведь ничего это не дало. Сейчас есть административная статья, согласно которой суд обязан вменить лечение для лиц, употребляющих наркотические вещества в общественных местах.То есть речь идет о принуждении к лечению. Конечно, статья эта недостаточно хорошо работает, потому что с 2014 года порядка двух тысяч решений суда было вынесено. До нас дошло всего лишь около 300 человек. Потому что есть условности - если не выполнено решение суда, то штраф или административный арест до 30 суток. Наркоманы со стажем готовы лучше штраф заплатить или отсидеть месяц. Но вот 300 человек, которые пришли – это те, кого захватили на ранней стадии. И у них ремиссия 95%! Представляете, какой эффект! 300 человек, можно сказать, спасли благодаря введению этой статьи.

«Каспийские новости»: А говорят, что бывших наркоманов, так же как и бывших алкоголиков – не бывает…

Татьяна Улезко: Правильно говорят. Что такое наркомания и алкоголизм – это хроническое, то есть развивающееся заболевание.

«Каспийские новости»: То есть гарантий, что ты здоров, даже если отлечился, прошёл курс реабилитации, нет?

Татьяна Улезко: Нет никаких гарантий, кроме тех, которые ты можешь сам себе дать. Для этого нужно вести определённые правила игры: жить в трезвости, «жить в чистоте», как говорят наши больные. В нашем Центре эти правила преподают консультанты по химической зависимости - это люди, которые уже прошли эту проблему. Они у нас же прошли реабилитацию много лет назад и находятся «в чистоте» -кто шесть-семь, кто десять, кто даже пятнадцать лет. Они на одном языке разговаривают с нашими больными.Они учат, своим примером в том числе, как жить с этой болезнью так, чтобы находиться «в чистоте» до конца жизни.

«Каспийские новости»: Татьяна Александровна, пришло время перейти к алкоголю. Говорят, водка – это традиционный русский напиток, вино, наверное, традиционный европейский напиток. То есть у каждого народа есть своя культура питья. Как Вы думаете, эта культура в нашей стране уже начала возрождаться? Если она вообще когда-то была, конечно.

Татьяна Улезко: Я надеюсь, что у нас скоро будут рассеяны мифы о нашем употреблении спиртного. Потому что разговоры о том, что все русские пьют вёдрами, и всегда на Руси пили, и столы ломились именно от спиртного, и вообще, что это наша черта характера и жизни – всё это ерунда! И этот миф был создан как раз в 90-е годы прошлого столетия для того, чтобы заставить людей бежать в магазины и покупать спиртное, ведь сопротивляться, мол, не стоит – это в крови и в генах. А на самом деле все не так. Вообще Россия была малопьющая страна в конце XVIII века - 0,2 литра было потребления всего на душу населения в год! В начале XIX века перед революцией было порядка 1,5 литров на душу населения. В предвоенное время тоже цифры были очень низкие - порядка 3-4 литров. Начали активнее пить в 50-е, 60-е, 70-е годы, наше государство стало производить и продавать больше спиртного, чтобы восполнить денежную массу. Тогда было около 8 литров алкоголя на человека в год.

А вот уже в 90-е – 17 литров. То есть реальная алкоголизация началась в 90-е годы! Велась специальная политика бесконтрольной продажи спиртного, причём спиртного непонятного качества. Вы же помните прекрасно, что у нас практически в каждом подъезде открывались магазины, которые торговали спиртным. Пиво потому-то считалось слабоалкогольным напитком, тоники, мол, – это вообще не алкоголь, а жаждоутоляющие, компот. И это всё насаждалось через рекламу, ни о каком вреде и речи не было. И наконец, очухались только лет 6-7 назад, когда вспомнили, увидели, что у нас кроме проблемы наркомании, есть и другая проблема - алкоголизации, причём молодёжи. Что у нас на школьных дворах все подростки сидят с банкой джин-тоника или другой гадости в руках. И стоит эта гадость значительно дешевле, чем сок или минеральная вода. Тогда начали говорить, что у нас проблема есть, давайте её решать.

«Каспийские новости»: А сейчас какие цифры потребления алкоголя в России?

Татьяна Улезко: Сейчас, по разным подсчётам, если считать вместе с нелегальным алкоголем, порядка 13 литров на душу населения в год. Тенденция к снижению, и, на мой взгляд, культура питья возрождается, формируется у молодёжи мода на здоровый образ жизни, становится «не круто» пьянствовать. Если раньше было неприлично не пить в компании, то теперь неприлично пить, а уж тем более, пить много.

«Каспийские новости»: А женский алкоголизм, детский алкоголизм, пивной алкоголизм – это всё разные понятия?

Татьяна Улезко: Во врачебной практике таких понятий и диагнозов вообще не существует. Дело в том, что в те времена, когда была вот эта вакханалия, о которой мы говорили, действительно начали выделять и женский алкоголизм. Это был, так называемый, баночный алкоголизм, женщины употребляли слабоалкогольные и тонизирующие коктейли в банках, причём в огромных количествах - за день по 5-6 баночек.

«Каспийские новости»: То, что женщина быстрее привыкает, это тоже миф?

Татьяна Улезко: Скорее, она больше замалчивает эту проблему и поздно обращается. Мужчина, как правило, не стыдится, вроде как ничего такого тут и нет, и поэтому раньше всплывает эта проблема, родственники начинают пытаться ему помогать, приводят в диспансер. А женщина пьет «под подушкой», чтобы никто не видел, поэтому даже близкие люди узнают об этом поздно, когда уже лечить тяжелее.

«Каспийские новости»: Тем не менее, мужчин-алкоголиков больше.

Татьяна Улезко: Конечно.

«Каспийские новости»: Почему? Это разница в психике?

Татьяна Улезко: В менталитете, в традициях. Чисто с медицинской, физиологической точки зрения разницы нет. Разница может быть только в том, что у кого-то есть генетическая предрасположенность, а у кого-то нет.

«Каспийские новости»: Татьяна Александровна, личный вопрос. Я Вас слушаю и понимаю, что за столько лет такой работы Вы сталкивались, наверное, с такими ужасами и грязью… Как Вы свою-то психику умудряетесь сохранять?

Татьяна Улезко: Во-первых, я к этому была готова. Я пришла в психиатрию не случайно, не потому, что я не за тот угол повернула. И я помню прекрасно себя маленькой, тогда была совершенно другая фармакотерапия психических расстройств, и были буйные больные - настоящие такие, классические, которые бросались на окна в состоянии возбуждения. И я помню эту картинку. Если меня тогда это не испугало, то сейчас уж тем более. Мне жалко наших больных, мне очень жалко их родственников.Конечно, это тяжело, потому что я всё пропускаю через себя, и переживаю вместе с ними. И наши сотрудники - такие же, иначе они бы и работать тут не оставались. Потому что если ты индифферентен ,если видишь опустившихся людей, грязь, страдания - и ты не синтонен к этому, то надо уходить. А вот если есть к человеку и людям доброе отношение, тогда получается помочь…

Наталия Филатова, Николай Телюфанов, Павел Симаков, Яна Моргун