Свобода и независимость иранского кинематографа

19 Сентября 2016
650
Свобода и независимость иранского кинематографа
Фото с сайта photo-day.ru

Иранский кинематограф сегодня находится под пристальным вниманием фестивального мира, поставляя ежегодно диковинные полотна для основных конкурсов Канн, Венеции и Берлина. Как рождалась культура одного из самых занимательных кинопроизводств – в сегодняшнем выпуске.

Истоки

Кому-то может показаться, что эта история началась довольно заурядно: первый кинотеатр с привозными пленками в столице, первые полнометражные картины – тогда еще образчики эпохи немого кино. Однако дебютная художественная полнометражка сразу же покорила сердца граждан: «Аби и Раби», комедийная история о приключениях двух товарищей, коротышки Аби и верзилы Раби, снискала любовь неискушенной публики. Автором выступал Ованес Оганян, основатель первой кинематографической школы в Тегеране. Дальше – больше: в иранское кино приходит звук, и на экранах блистает не менее исторически значимое, первое звуковое кино на фарси – «Девушка из Лорестана». Снимался фильм в Бомбее иранской командой под предводительством индийского режиссера. На родине картину ждал оглушительный успех, прочно зарекомендовавший кинематограф как неотъемлемую часть досуга граждан.

Кинопроизводство тогда в стране заработало полным ходом: снимались в основном киноадаптации всеми любимых литературных произведений, таких как "Лейли и Маджнун", "Ширин и Фархад". Идейным вдохновителем и автором множества картин был Абдольхоссейн Сепанта, на тот момент уже известный публике как исполнитель главной роли во всем полюбившейся «Девушки из Лорестана». К сожалению, успех его фильмов вызвал недовольство прокатчиков иностранных картин, имевших значительное влияние в Персии. Закат карьеры пришел слишком скоро – Сепанте пришлось покинуть родную страну и уехать в Индию. В кинотеатрах в то время крутили множество зарубежных кинофильмов, да и само производство, в основном, было ориентировано на безликое подражание западным традициям. С отъездом Сепанты ситуация усугубилась, и на долгие годы Иран остался без художественного кино.

Аби и Раби из одноименной ленты на единственном сохранившемся кадре (Фото с сайта wikipedia.org)

Возрождение

Можно найти немало причин столь долгого бездействия, но то было тяжелое время главного политического кризиса в стране, вызванного второй мировой войной, и застой переживали многие сферы культуры. Возрождения кинематографа в Иране ждали долго, более 10 лет, и имя ему было Исмаил Кушан, выступавший продюсером первого, после столь долгого затишья, полностью иранского проекта – фильма «Ураган жизни». Потерпевший фиаско в прокате, он тем не менее сумел вернуть ремеслу былую славу. Впоследствии, Кушан основал свою кинокомпанию Pars Film и снял свой знаменитый «Пристыженный», романтический мюзикл с главной женской партией, да еще какой – популярной на тот момент певицей Dilkish. История рассказывает о девушке из деревни, очутившейся в городе после того, как ее соблазнил мужчина. Обманутая и подавленная, много после в городе она добьётся успеха благодаря своему таланту, но, несмотря на это, вернется в родную деревню.

Успехи Кушана породили собой резкий скачок в индустрии, и число снятых за год картин увеличивалось в десятки раз. В большинстве своем количество опережало качество, но и среди коммерческого бума находилось место независимому национальному кино. Ярким тому примером выступает киноадаптация Фарука Гаффари одной из сказок «Тысячи и одной ночи», снятая в стиле магического реализма. «Ночь горбуна» стала первой кинолентой, отправленной Ираном на международный фестиваль (Канны, 1964). Одним из самых заметных проектов стала лента «Дом черный», документальная хроника о колонии прокаженных авторства скандальной поэтессы Фарух Фаррохзад. Ну а общепризнанным шедевром того времени стала работа режиссера Дарьюша Мехрджуи. Его лента «Корова», повествующая историю о мужчине, сошедшем с ума после пропажи любимицы коровы и трагически погибшем в ловушке своего безумия, по сей день вызывает сильнейший эмоциональный отклик у зрителя.

Именно в этот период начинает зарождаться уникальный стиль национального фильма, кино о простом человеке, с оголенными чувствами и эмоциями, страдающего от лишений, а, быть может, от душевных ран, но, при этом, никогда не опускающем голову, чистом и непорочном.

Режиссер Дарьюш Мехрджуи после выхода феноменальной «Коровы» был арестован правящим шахом (Фото с сайта academic.ru)

После революции

Исламская революция в 1978 не только произвела коренные изменения политического характера, но и положила начало Иранской новой волны. Пусть она и не стала особо значимым событием в мировой истории кино, однако подарила нам множество работ талантливейших мастеров. За образец молодые иранские режиссеры взяли итальянский неореализм 50-60-х годов, где центром повествования являлись простые люди, сельские жители, часто – дети, на фоне скромного быта народа. Главные персонажи того времени – такие общепризнанные мастера, как Аббас Киаростами, Мохсен Махмальбаф и Маджид Маджиди. Каждый из них – яркая звезда, очертившая финальные штрихи эстетике иранского кино. Махмальбаф получил международное признание благодаря своей драме «Велосипедист», серии эпизодов, рассказывающих о жизни городской бедноты в Иране, и стал одним из самых ярких событий кинореволюции в Иране. Киаростами на сегодняшний день является самым знаменитым иранским режиссером, получив известность благодаря безумно трогательной трилогии «Кокер», в которую входили фильмы «Где дом друга?», «И жизнь продолжается» и «Сквозь оливы». Здесь можно наблюдать совершенно диковинный стиль псевдодокументалистики, размывающий границы реальности и выдумки, увлекающий, казалось бы, совершенно скучными событиями. В копилке Киаростами высший приз Каннского фестиваля – золотая пальмовая ветвь за притчу «Вкус вишни», картину о попытке самоубийства, вселяющую неистовое желание жить. И наконец, Маджид Маджиди, поэт иранского кинематографа, создавший такие шедевры, как «Отец», «Дети небес», «Цвета рая». Снимая всегда про единение души человека с природой и, почти всегда – о детях, Маджиди создавал кристально-чистое кино, кропотливо толкующее о самом главном. На примере трех творцов того периода мы можем лицезреть удивительное иранское кино, раскинутое во всей своей красе, сквозь призму узких рамок нравственных ценностей и исламских традиций, не подчиняющееся каким-либо канонам, по-восточному неторопливое. Кино о символах, метафорах, в котором всегда было и есть много политики, мастерски сокрытой между строк. Кино, не только достойное создавать историю, а уже история само по себе.

Очаровательный малыш из ленты Аббаса Киаростами «Где дом друга?» (Фото с сайта reorientmag.com)

Герои нашего времени

Сейчас ни один кинофестиваль не обходится без фильмов производства иранцев. Режиссеры, создающие новейшую историю иранского кино, ныне известны каждому уважающему себя синефилу. Асгар Фархади со своим оскароносным «Развод Надира и Симин», собравшим все мыслимые и немыслимые награды – историей о том, что любви иногда недостаточно, чтобы удержать двух людей вместе. Нельзя не упомянуть и женщин семьи Мохсена Махмальбафа, жену Марзих, и двух дочерей, Самиру и Хану, авторов удивительно едкого кино об исламских женщинах в мире мужчин и не только. Мани Хагиги, создающий такие визуально идеальные картины, что дух захватывает. Удивительная иранка Ана Лили Амирпур, на счету которой только 2 полнометражных фильма, но настолько безумных, что только и остается открывать рот. Один из них сама она окрестила, как «первый иранский спагетти-вестерн». Звучит дико, но интригующе, не правда ли?

В "Красном драконе" Мани Хагиги аутентичность востока переплетается с общим мистическим настроением истории (Фото с сайта tivision.ru)

Однако, самым скандальным иранским режиссером современности, определившим вектор нынешнего иранского кино стал Джафар Панахи, о котором не слышал разве что ленивый. Один из самых титулованных режиссеров страны, тот самый человек, что тайком снимал женщин, переодетых в мужчин и пришедших на футбольный матч поболеть за сборную (в Иране женщинам запрещено посещать спортивные мероприятия), тот самый что после официального 20-летнего запрета на съемки кино создает ленту «Это не фильм» и вывозит ее из страны на флешке, спрятанной в торт, да и вообще: чихать он хотел на этот самый запрет. Высшей награды на Берлинском фестивале Панахи удостоился за фильм «Такси», с собой в главной роли, снятый на айфон. То, что он делает, вызывает множество споров и противоречивых мнений, и все же, это искусство чистой воды, кино как борьба против жесткой цензуры, кино – протест против отрицания понятия «свобода», но, при этом, кино – песнь человеку и гражданину удивительной страны.

Фильм «Круг» Джафара Панахи, остающийся одним из самых спорных его творений (Фото с сайта asiasociety.org)

Коснувшись верхушки айсберга истории кино Ирана, становится ясно, что только там и нигде больше не могло случиться того феномена, того сплетения сотни обстоятельств, благодаря которым мы с огромным удовольствием смотрим и любим эти фильмы. Иногда степенные и лаконичные, иногда – немного безумные и неясные, простые и сложные, неизменно загадочные и всегда – с щепоткой волшебства. В чем волшебство? В самых, казалось бы, обыденных вещах: в силе духа, в непоколебимой жажде жизни, в добродушии. Не нужно больше говорить – просто посмотрите, и сами все поймете.



Маргарита Агаджанян