75 лет назад, 22 июня 1941 года, войска нацистской Германии вторглись в СССР. Началась Великая Отечественная война. В России и некоторых странах бывшего Советского Союза 22 июня – День памяти и скорби.

22 июня 1941 года для СССР и его столицы Москвы было определено в Берлине за неделю до этой даты – в субботу, 14 июня, на заседании Верховного Главнокомандования вооруженных сил нацистской Германии. На нем Адольф Гитлер отдал последние распоряжения о нападении на СССР с 04 утра 22 июня 1941 года.

В тот же день было распространено сообщение ТАСС о советско-германских отношениях, в котором говорилось:

«По данным СССР, Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР, лишены всякой почвы».

Впрочем, 22 июня 1941 года для первого в мире государства рабочих и крестьян могло наступить и месяцем с неделей раньше. Руководители Третьего Рейха первоначально планировали вторжение в Россию на заре четверга 15 мая. Но 6 апреля вместе с войсками союзников – Италии и Венгрии – немцы вошли в Югославию. Балканская кампания понудила Гитлера отложить сроки покорения Москвы.

До полудня 22 июня 1941 года (и тому есть сотни архивных свидетельств) Москва не знала о вторжении Германии.

04:30 . На улицы (по документам) выкатились 48 поливальных машин.
05:30 . Начали работу почти 900 дворников. Утро было погожим, солнечным, красящим «нежным светом стены древнего Кремля».
Примерно с 07:00 . В парках, скверах и других местах обычного скопления людей стала разворачиваться «выездная» лоточная торговля, открывались летние буфеты, пивные и бильярдные – наступившее воскресенье обещало быть очень теплым, если не жарким. И в местах массового отдыха ждали наплыва горожан.
07:00 и 07:30 . (по расписанию воскресенья – в обычные дни на полчаса раньше). Открылись молочные магазины и булочные.
08:30 и 09:00 . Начали работу продуктовые и гастрономы. Промтоварные магазины, кроме ГУМа и ЦУМа, по воскресеньям не работали. Ассортимент товаров, в сущности, обычный для мирной столицы. В «Молочной» на Рочдельской предлагали творог, творожную массу, сметану, кефир, простоквашу, молоко, сыр, брынзу, сливочное масло и мороженое. Все продукты – двух-трех сортов и наименований.

В Москве – обычный воскресный день

Улица Горького. Фото: ТАСС/Ф.Кислов

Гастроном № 1 «Елисеевский», главный в стране, выложил на прилавки вареные, полу и сырокопченые колбасы, сосиски, сардельки от трех до четырех наименований, окорока, буженину трех наименований. В рыбном отделе предлагали свежую стерлядь, малосольную каспийскую сельдь (залом), осетров горячего копчения, паюсную и красную икру. В избыточном числе были грузинские вина, крымские мадера и херес, портвейны, водка и ром одного, коньяк четырех наименований. В то время ограничений по времени в продаже спиртного не было.

ГУМ и ЦУМ выставили весь набор отечественной швейной и обувной промышленности, ситцы, драпы, бостоны и другие ткани, бижутерию, разнообразные по размерам фибровые чемоданы. И драгоценности, стоимость отдельных образцов которых превышала 50 тысяч рублей – пятая часть цены легендарного танка Т-34, штурмовика победы ИЛ-2 и трех противотанковых орудий – пушек ЗИС-3 калибра 76 мм по «прайс-листу» мая 1941 года. Никто в тот день и предположить не мог, что Центральный универсальный магазин Москвы через две недели превратится в армейские казармы.

С 07:00 к большому «массовому мероприятию» начали готовить стадион «Динамо». На нем в 12 часов должны были состояться парад и соревнования физкультурников.
Около 08:00 в Москву из городов и районов области привезли 20 тысяч школьников – на детский праздник, который в 11 часов начался в парке «Сокольники».

Никаких «брожений» выпускников школ по Красной площади и по улицам Москвы утром 22 июня 1941 года не было. Это – «мифология» советского кино и литературы. Последние выпускные вечера в столице прошли в пятницу, 20 июня.

Одним словом, все 4 миллиона 600 тысяч «простых» жителей и около одного миллиона гостей столицы СССР до обеда 22 июня 1941 года не знали, что с ночи началась большая и самая кровопролитная в истории страны война с захватчиками.

01:21 . Границу с Польшей, поглощенной Третьим Рейхом, пересек последний состав, груженный пшеницей, которую СССР поставлял по договору с Германией от 28 сентября 1939 года.
03:05 . 14 немецких бомбардировщиков, вылетев из Кенигсберга в 01:10, сбросили 28 магнитных бомб у рейда под Кронштадтом в 20 км от Ленинграда.
04:00 . Гитлеровские войска перешли границу в районе Бреста. Через полчаса начали масштабное наступление по всем фронтам – от южных до северных рубежей СССР.

И когда в 11 часов в парке «Сокольники» пионеры столицы торжественной линейкой встречали своих гостей – пионеров Московской области, германец продвинулся на 15, а кое-где и на 20 км вглубь территории страны.

Решения на высшем уровне

Москва. В.М.Молотов, И.В.Сталин, К.Е.Ворошилов (слева направо на переднем плане), Г.М.Маленков, Л.П.Берия, А.С.Щербаков (слева направо во втором ряду) и другие члены правительства направляются на Красную площадь. Фотохроника ТАСС

О том, что война идет, в тылу в первой половине дня 22 июня 1941 года знало только высшее руководство страны, командование военными округами, первые руководители Москвы, Ленинграда и некоторых других крупных городов – Куйбышева (ныне Самары), Свердловска (ныне Екатеринбурга), Хабаровска.

06:30 . Кандидат в члены Политбюро, секретарь ЦК и первый секретарь Московского горкома ВКП (б) Александр Сергеевич Щербаков собрал экстренное заседание ключевых руководителей столицы с участием высших офицеров НКО, НКВД и директоров крупнейших предприятий. Он и председатель горисполкома Василий Прохорович Пронин к тому времени имели генеральские звания. На заседании были выработаны первоочередные меры обеспечения жизнедеятельности Москвы в военное время.

По телефону прямо из горкома были даны распоряжения об усилении охраны систем водоснабжения, тепловой и электрической энергии, транспорта и, прежде всего, метрополитена, продовольственных складов, холодильников, канала имени Москвы, железнодорожных вокзалов, оборонных предприятий и других важнейших объектов. На том же заседании была «вчерне» сформулирована концепция маскировки Москвы, в том числе, и строительства макетов и муляжей, защиты правительственных и исторических зданий.

По предложению Щербакова, с 23 июня ввели запрет на въезд в столицу всем, кто не имел московской прописки. Под него попали и жители Подмосковья, в том числе и те, кто работал в Москве. Вводились специальные пропуска. Их должны были выправлять даже москвичи, собираясь в лес за грибами или на пригородную дачу – без пропуска обратно в столицу не пускали.

15:00 . На дневном заседании, которое состоялось после выступления по радио наркома Молотова и после того как Щербаков и Пронин побывали в Кремле, власти столицы по согласованию с генералитетом МВО приняли решение установить на всех высотных точках столицы зенитные батареи. Позже в созданной на следующий день, 23 июня, Ставке Верховного Главного командования Вооруженными силами СССР такое решение назвали «образцовым». И разослали в Военные округа директиву обеспечить зенитную защиту городов по примеру столицы.

Запрет на фотосъемку

Одно из примечательных решений второго заседания руководства Москвы 22 июня 1941 года: было сформулировано обращение с призывом к населению в течение трех суток сдать имеющиеся в личном пользовании фотоаппараты, другую фотографическую аппаратуру, фотопленку и реактивы. Фототехникой отныне могли пользоваться только аккредитованные журналисты и работники специальных служб.

Отчасти поэтому, фотографий Москвы первых дней войны немного. Часть из них и вовсе постановочная, как, к примеру, знаменитый снимок Евгения Халдея «Москвичи слушают по радио обращение тов. Молотова о начале войны 22 июня 1941 года». В первый военный день в столице Союза на 12 часов дня (времени прямой трансляции речи наркома Молотова) было +24 градуса по C. А на фото – люди в пальто, шапках, одним словом, одеты по осени, как в двадцатых числах сентября, когда, предположительно, этот снимок и сделан.

Кстати, одеяния людей на том постановочном снимке сильно отличаются от маек, белых парусиновых ботинок и брюк, в которых на другом фото 22 июня 1941 года, москвичи покупают газировку на улице Горького (ныне – Тверской).

На том же утреннем заседании 22 июня 1941 года, которое провел Александр Щербаков, было принято особое постановление – «предупреждать и пресекать панические настроения» в связи с вторжением войск Гитлера в СССР. Партийный секретарь и фактический хозяин столицы посоветовал всем руководителям и, особенно, артистам, писателям, газетчикам «придерживаться» позиции, что война закончится через месяц, максимум полтора. И враг будет разбит на его территории». И обратил особое внимание на то, что в речи Молотова война названа «священной». Через два дня, 24.06.41., преодолев затяжную депрессию, Иосиф Джугашвили (Сталин) с подачи Лаврентия Берии назначил Щербакова (в дополнение к уже имеющимся должностям и регалиям) начальником Совинформбюро – главного и, по сути, единственного источника информации для масс в годы Великой Отечественной войны.

Зачистки

Москвичи записываются в ряды народного ополчения. Фото: ТАСС

Одним из итогов последнего, прошедшего после 21:00 , заседания руководства Москвы стало решение о создании истребительных батальонов. Они, судя по всему, были инициированы в Кремле, ибо спустя сутки общее руководство подразделениями было возложено на заместителя председателя Совета Народных Комиссаров, главу НКВД Лаврентия Берию. Но первый в стране истребительный батальон стал под ружье именно в Москве, на третий день войны, 24 июня 1941 года. В документах истребительные батальоны обозначались как «добровольческие формирования граждан, способных владеть оружием». Прерогатива приема в них оставалась за партийными, комсомольскими, профсоюзными активистами и другими «проверенными» (так в документе) лицами, не подлежащими призыву на военную службу. В задачу истребительных батальонов входила борьба с диверсантами, шпионами, пособниками Гитлера, а также бандитами, дезертирами, мародерами и спекулянтами. Одним словом, всеми, кто угрожал порядку в городах и других населенных пунктах в условиях военного времени.

На четвертый день войны московский истребительный совершил первые рейды, избрав для начала рабочие каморки и подворотни Замоскворечья, бараки Марьиной Рощи. «Зачистка» была достаточно эффективной. Взяты 25 бандитов с оружием. Пять особо опасных представителей криминалитета ликвидированы в перестрелке. Изъяты продуктовые (тушёнка, сгущёнка, копчености, мука, крупы) и промышленные товары, похищенные еще до начала войны из одного из складов в районе Филей.

Читайте также: К чему снятся бородавки

Реакция вождя

Генеральный секретарь ВКП(б) Иосиф Сталин. Фото: ТАСС

В Москве – не только горком ВКП (б) и горисполком, но вся высшая власть СССР. По «отраженным» документам, Сталину доложили о вторжении гитлеровских войск практически сразу – около 04:35-04:45. Он, по обыкновению, еще не ложился спать, и, по одной из версий, находился на «ближней даче».

Последующий (второй) доклад о продвижении немцев по всему фронту произвел на вождя сильное впечатление. Он заперся в одной из комнат и не выходил из нее около двух часов, после чего якобы отправился в Кремль. Текст речи Вячеслава Молотова читать не стал. И потребовал докладывать ему об обстановке на фронтах каждые полчаса.

По свидетельствам ряда военачальников, как раз это-то сделать было всего труднее – связь с действующими частями, ведущими ожесточенные бои с немецкими войсками, была слабой, а то и вовсе отсутствовала. К тому же, уже к 18-19 часам 22 июня 1941 года в окружении гитлеровцев оказалось, по разным данным, в общей сложности от 500 тысяч до 700 тысяч солдат и офицеров РККА, которые неимоверными усилиями, при страшном дефиците боеприпасов, техники и оружия, пытались прорвать «кольца» гитлеровцев.

Впрочем, по другим, также «отраженным» документам, 22 июня 1941 года вождь был на Черном море, на даче в Гаграх. И, по словам посла СССР в США Ивана Майского, «после первого доклада о нападении Германии впал в прострацию, полностью отрезал себя от Москвы, в течение четырех дней оставался вне связи, напиваясь до ступора».

Так это? Или нет? Поверить сложно. Проверить уже невозможно – документы ЦК КПСС с той поры массово жгли и уничтожали, по крайней мере, 4 раза. Впервые в октябре 1941 года, когда в Москве началась паника после вступления гитлеровцев на окраину Химок и проезду колонны нацистских мотоциклистов по Ленинградскому проспекту в районе Сокола. Потом в конце февраля 1956 и конце октября 1961 годов, после разоблачений культа личности Сталина на XX и XXII съездах КПСС. И, наконец, в августе 1991 года, по поражению ГКЧП.

Да и надо ли все проверять? Остается фактом то, что в 10 первых дней войны, самого тяжелого для страны времени, Сталина было и не слышно, и не видно. А все распоряжения, приказы и директивы первой недели войны подписаны маршалами и генералами, наркомами и заместителями СНК СССР: Лаврентием Берией, Георгием Жуковым, Семёном Тимошенко, Георгием Маленковым, Дмитрием Павловым Вячеславом Молотовым и даже «партийным городничим» столицы Александром Щербаковым.

Обращение накрома Молотова

12:15. Из студии Центрального телеграфа один из лидеров Советского государства нарком иностранных дел Вячеслав Молотов выступил по радио с обращением.

Оно начиналось словами: «Граждане и гражданки Советского Союза! Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление. Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну…» Заканчивалось выступление знаменитыми словами, превратившимися в идиому всей Великой Отечественной войны: «Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!».

12.25. Судя по «журналу посещений», Молотов вернулся с Центрального телеграфа в кабинет Сталина.

Выступление наркома москвичи слушали, главным образом по репродукторам, установленным на всех улицах города, а также в парках, на стадионах и других местах массового скопления людей. В исполнении диктора Юрия Левитана текст выступления Молотова повторили 4 раза в разное время.

Москвичи слушают сообщение о нападении гитлеровской Германии на нашу Родину. Фото: ТАСС/Евгений Халдей

При этом примерно с 09:30. до 11:00 в Кремле якобы шла нешуточная дискуссия по поводу того, кто должен выступить с таким обращением? По одной из версий все, как один, члены Политбюро считали, что это должен сделать сам Сталин. Но он активно отпирался, повторяя одно и тоже: политическая обстановка и положение на фронтах «еще не ясны», и потому он выступит позже.

Время шло. И затягивание информации о начале войны становилось опасным. По предложению вождя, тем, кто известит народ о начале священной войны, стал Молотов. По другой версии, никакой дискуссии не было, потому что в Кремле не было самого Сталина. Хотели, было, поручить сказать народу о войне «всесоюзному старосте» Михаилу Калинину, но он даже по бумажке читал, сбиваясь, по слогам.

Жизнь после начала войны

Весть о вторжении войск Гитлера 22 июня 1941 года, судя по документам архивов (донесениям сотрудников и внештатных агентов НКВД, протоколам милиции), а также воспоминаниям очевидцев, не повергла жителей и гостей столицы в уныние и не слишком изменила их планы.

Уже после сообщения о начале войны точно по расписанию с Курского вокзала отошли пассажирские поезда Москва-Адлер. А под ночь на 23 июня – на Севастополь, который гитлеровская авиация жестко бомбила еще в 05:00 22 июня. Правда, пассажиров, у которых были билеты именно до Крыма, в Туле высадили. А сам поезд пустили только до Харькова.

Днем в парках играли духовые оркестры, в театрах при полных залах шли спектакли. До вечера работали парикмахерские. Были практически забиты посетителями пивные, бильярдные. Вечером не пустовали и танцплощадки. Знаменитая мелодия фокстрота «Рио-рита» была слышна во многих уголках столицы.

Отличительная особенность первого военного дня в Москве: массовый оптимизм. В разговорах, помимо крепких слов ненависти к Германии и Гитлеру, звучало: «Ничего. Месяц. Ну, полтора. Разобьем, раздавим гадину!». Другая столичная примета 22 июня 1941 года: после сообщения о нападении гитлеровцев людей в военной форме всюду, даже в пивных, стали пропускать без очереди.

Зенитная артиллерия на страже города. Фото: ТАСС/Наум Грановский

Впечатляющий пример оперативности властей Москвы. По их распоряжению на сеансах в кинотеатрах после 14 часов того же 22 июня 1941 года перед художественными фильмами (а это были «Щорс», «Если завтра война», «Профессор Малок», «Семья Оппенгейм», «Боксеры») стали показывать обучающие короткометражки вроде «Светомаскировка жилого дома», «Береги противогаз», «Простейшие укрытия от авиабомб».

Вечером в саду «Эрмитаж» пел Вадим Козин. В ресторанах «Метрополь» и «Арагви», судя по «листкам расхода» кухни и буфета, особой популярностью пользовались бутерброды с паюсной (черной) икрой, сельдь залом с луком, жареная винном соусе свиная корейка, суп-харчо, чанахи (баранья похлебка), баранья котлета на кости с сложным гарниром, водка, коньяк КВ и вино херес.

Москва еще до конца не осознала: большая война уже идет. И на полях ее сражений уже пали тысячи бойцов РККА, погибли сотни мирных граждан советских городов и сел. Уже через сутки в ЗАГСах города отметят наплыв отцов и матерей с просьбой заменить в свидетельствах о рождении их сыновей имя Адольф на Анатолия, Александра, Андрея. Быть Адольфами (в просторечии – Адиками), массово появившимися на свет во второй половине 1933 и в конце 1939 года, в июне 1941 года стало не только противно, но и не безопасно.

Спустя неделю . В столице СССР постепенно начнут вводить карточки на продукты питания, хозяйственные товары первой необходимости, обувь и ткань.
Через две недели . Москвичи увидят кадры кинохроники, на которых горят советские деревни, села и города и лежащих у своих изб расстрелянных нацистами женщин и малолетних детей.
Ровно через месяц . Москва переживет первый налет гитлеровской авиации, и воочию, не в кино, увидит изуродованные тела погибших под завалами сограждан, разрушенные и горящие дома.

А пока, в первый день войны, в Москве все примерно так, как в хрестоматийном стихотворении Геннадия Шпаликова «На площадке танцевальной Сорок Первый год»: «Ничего, что нету Польши. Но сильна страна. Через месяц – и не больше – кончится война…»

22 июня — день начала Великой Отечественной войны

День скорби и памяти приурочен к 22 июня 1941 года. Тогда фашистская Германия напала на СССР без объявления войны. Эта печальная дата стала началом тяжелого периода, который длился 4 года и сопровождался множеством потерь. Гражданам СССР предстояла борьба с нацистами, которые к тому моменту уже поработали большинство стран.

История этого дня

Если заглянуть в календарь и посмотреть, какой был день недели, то окажется, что это воскресенье. В этот день враг нанес удары по основным стратегическим объектам: железной дороге, аэродрому, морской базе. Непригодны к использованию оказались 1200 самолетов. В то время авиация еще не была так сильно развита, поэтому урон оказался значительным. Пострадали многие города, а также оружие направили на места, где находятся войска.

Ко дню начала Великой Отечественной войны нацисты поработили большинство стран Европы. Противники знали, что Советский союз окажет сопротивление, поэтому решили первыми нанести удар. Помимо Германии против СССР выступили Венгрия, Италия, Румыния, Словакия, Финляндия. Гражданам Союза пришлось отстаивать свою свободу, жертвуя собой.

Часто казалось, что победа уже близко, но этот миг настал только 9 мая 1945 года, когда полностью разгромили стан противника. 8 мая был подписан приказ о полной капитуляции врага. На следующий день бумагу о завершении войны подписал Сталин И. В., а также обратился к народу. День завершился грандиозным салютом, а последнее празднование состоялось 24 июня, когда провели Парад Победы.

За время войны погибло более 26 млн человек. Почти одинаковое количество людей (по 8 млн) умерло во время сражений и на оккупированных территориях. При суровых условиях оккупации погибло еще 4 млн людей. Среди отправившихся в оккупацию или на каторгу домой вернулось лишь 2 млн людей, столько же осталось там.

Во время Второй мировой войны число жертв побило все рекорды, потери СССР при этом составили 40% от всех погибших людей. Фашисты разрушили более тысячи городов и 70 тыс. сел. Приходя туда, они грабили, ломали дома, убивали людей. В истории человечества еще не было событий, которые превосходили бы эти по количеству людских потерь и масштабу разрушений.

Читайте также: Разбитые яйца во сне

Традиции и акции памяти

В период с 1941 по 1992 год день начала Второй мировой войны не считался памятной датой. Позже Верховный Совет выпустил соответствующее постановление и переименовал его. Изменение в законе подписали только в 2007 году, когда этим вопросом заинтересовался Путин В. В.

День памяти и скорби усопших в России отмечается 22 июня. Везде опускают флаги, а на радио и телевидении отменяют развлекательные передачи. Президенты солидарных стран относят венки на Могилу Неизвестного солдата, которая находится в Москве.

Россияне скорбят по погибшим, обычно вспоминают не только родственников, а всех, кто защищал Отечество и стал жертвой этой ужасной войны.

В 2023 году в этот день пройдет минута молчания, во всех регионах правительство организует ее в одно время — 12.15 по Мск. В эфире федеральных каналов появится обращение к гражданам и предложение почтить память усопших. Представители власти отмечают, что минута молчания станет традицией, впервые ее организовали в прошлом году.

Уже несколько лет 22 июня проводится акция «Свеча памяти». Людям предлагают зажечь свечу ночью в тишине, чтобы вспомнить о тех, кто погиб на войне. В прошлом году она проводилась в онлайн-формате из-за пандемии, а в этом пройдет в привычном режиме. Организатор акции ежегодно собирает средства на помощь ветеранам и улучшает качество их жизни.

Ночью с 21 на 22 июня проводится «Линия памяти» и «Вахта памяти», они проходят в Александровском саду.

Первую акцию впервые организовали в 2015 году, тогда на Крымской набережной зажглась огромная инсталляция из 1418 свечей (столько дней длилась война). Их установили вдоль всей площадки, возле каждой свечки был оторванный лист календаря. При ее проведении каждый человек может зажечь свечу в память о родственниках, которые погибли на войне. Инсталляция стоит до полуночи следующего дня.

«Вахту памяти» впервые провели в 1992 году, с этого момента она проходит возле Вечного огня. Во время этого волонтеры, общественные и молодежные организации, а также все остальные желающие относят цветы к памятнику Неизвестному солдату. Перед этим голосом известного диктора Юрия Левитана объявляется о начале войны.

Ночью этого дня вместо рекламы и развлекательных программ на экранах показывают фото погибших и выживших, историческую хронику, включают военные песни. В 2015 года эта акция стала общероссийской, она проводится во всех признанных городах-героях. Акция «Вахта памяти» также сопровождается концертной программой, направленной на привлечение зрителей.

Празднование

Помимо ежегодных акций и мероприятий возле памятных мест, этот день отмечают еще и в церкви. Чтобы почтить память погибших, священнослужители проводят службу, также проходит общероссийская акция, во время которой зажженную свечу передают из рук в руки, а потом ставят на подоконнике.

Благотворительные организации регулярно собирают деньги на установку памятников, а также материальную помощь участникам войны или их ближайшим родственникам.

В школах и институтах учителя устраивают тематические уроки, которые посещают участники войны. Так молодому поколению напоминают, насколько тяжело было отвоевать победу. Застолья, фейерверки и другие привычные способы празднования не приняты, поскольку 22 июня является днем скорби.

Помимо России, День памяти проводят еще в 80 странах. В честь этой даты организуют выставки, выступления, поют военные песни и вспоминают о тех, кто погиб в это тяжелое время.

За 1418 дней, что длилась война, умерло больше 27 млн человек. Нацисты убивали не только солдат, но и обычных граждан, стариков, детей, женщин. Миллионы людей забирали в плен, где морили голодом, пытали и убивали. Поэтому долгом каждого человека, который живет в освобожденной от фашистов стране, считается память о тех, кто защищал государство и стал героем Великой Отечественной войны.

«Было ощущение беды, с которой еще не сталкивались»

Даже спустя 80 лет после начала Великой Отечественной войны известны не все обстоятельства, предшествующие этому дню. О загадке полета Рудольфа Гесса в Англию, роли Ватикана, действиях Сталина, а также о первой реакции людей на события 22 июня в интервью «Известиям» рассказал научный руководитель Института всеобщей истории РАН академик Александр Чубарьян.

Люди не знали, что их ждет

— C начала Великой Отечественной войны прошло уже 80 лет. Можете ли вспомнить этот день 22 июня 1941 года, каким вы его увидели тогда?

Спецпроект «Известий» о том, что предшествовало германскому вторжению, первых днях войны и подвиге советских людей

— Было воскресенье. Накануне вечером приехали на дачу. Утром я бегал где-то во дворе, мама разбирала вещи. И вдруг в 12 часов — выступление Молотова. У нас тогда висел репродуктор. Круглый, как радио. Мы начали собираться и к вечеру поехали на поезде в Москву. Свои впечатления помню до сих пор: поезд был совершенно забит людьми, все возвращались домой из-за города, но стояла абсолютно мертвая тишина. Никто друг с другом не разговаривал. И на лицах было невероятное напряжение.

Было ощущение беды, с которой прежде не сталкивались. Люди в это время почувствовали себя участниками событий. После Первой мировой войны прошло уже 20 лет, поэтому ее мало кто помнил. Недавно закончилась финская война, но она была достаточно закрытой для прессы и публики. Хотя там много солдат погибло, она все-таки была локальной.

Сегодня, вспоминая тот день, я понимаю, что люди не знали, что их ждет. Да, в то время ходили разговоры о возможной войне, особенно среди интеллигенции. Но в один день вдруг все реально оказались перед предстоящим будущим. И каким оно будет, никто не знал. На следующий же день братья моей мамы были в военкомате. Там уже началась работа по призыву.

— По вашим ощущениям, люди осознавали всю тяжесть положения?

— В первый день войны многие, с моей точки зрения, понимали, что наступает что-то страшное. Знаете, так бывает, когда у человека в жизни что-то начинает меняться, а он еще не знает, чем это кончится.

Вероломное нападение

— В советское время официально повторялась формулировка, что Германия напала без объявления войны. В то же время в опубликованных мемуарах, в частности маршала Жукова, отмечается момент, что соответствующая нота была вручена германским послом. Какова на самом деле была хронология событий: сначала напали, а потом объявили войну, или без объявления? И что это меняет, ведь и в том, и в другом случае речь идет о вооруженной агрессии?

— Германский посол в Москве граф фон Шуленбург вручил ноту об объявлении войны в начале ночи на 22 июня. Германия обвиняла Советский Союз в том, что он готовит превентивное нападение. Даже называлась дата — якобы 6 июля. Это, кстати, было главное объяснение Геббельса 22 июня в его заявлении для немецкого народа. Они говорили, что нападают для того, чтобы предотвратить агрессию, что, конечно, абсолютная ерунда. Переводчик в советском наркомате иностранных дел вспоминал, что Шуленбург, как было видно по лицу, был очень расстроен. Уже при первой же беседе были разговоры о том, как немецкое посольство будет уезжать из Советского Союза, и как — наши дипломаты из Германии: через какие страны, кто будет помогать.

Тем не менее произошедшее 22 июня можно назвать не иначе как вероломным нападением. Почему мы так считаем? Потому что был договор, как бы его ни оценивали. Шли экономические переговоры, были заключены соглашения, и они выполнялись. Вечером 21 июня очередной поезд с некоторыми товарами по договору ушел в Германию. Ощущение было, что ситуация очень напряжена, но это еще не казалось катастрофой.

С правовой точки зрения это безусловно нарушение договора, который существовал, и это было внезапное нападение.

— Была ли война неизбежной? И все ли возможные меры были приняты, чтобы ее предотвратить или хотя бы отсрочить?

— После Мюнхена — эти документы есть — Сталин почувствовал огромную опасность. Что такое был Мюнхен, что его занимало всю его карьеру: чтобы не было единого фронта против нас. А тут был фронт, где объединились Англия и Франция с одной стороны, и Гитлер с Муссолини с другой. Идея изоляции Советского Союза приобретала совершенно очевидные черты, и с этим связана идея некоторой возможности контактов с Германией, которые начались еще с января 1939 года.

Неслучайно тогда на посту наркома иностранных дел Максима Литвинова заменили на Молотова — это тоже был знак, поскольку Литвинов был англофил, женат на англичанке. Молотов был человек, абсолютно близкий к Сталину. Дальше было известное развитие событий, которое завершилось пактом Молотова–Риббентропа. И надеждой, что началась — это тоже был один из постулатов нашей стратегии — война, как она называлась тогда, между империалистическими странами: Германией с одной стороны и Англией и Францией с другой. Тогда считали, что это удачное развитие событий: мы не участвуем в войне, кроме того, укрепляем свои позиции в Восточной Европе по договору с Германией.

Документы на эту тему были и раньше, но мало были в ходу. Сейчас они показывают, что взаимоотношения Советского Союза и Германии, особенно в 1940 году, были далеко не идиллическими. Были постоянные разногласия, споры, на уровне среднего звена и даже на уровне министров иностранных дел Молотова и Риббентропа. Вмешиваться приходилось и Гитлеру, и Сталину, но напряжение нарастало.

Шоком для Кремля стал разгром Франции в течение нескольких недель. Вся идея, что это будет длительная война, во время которой Советский Союз будет располагать свободными руками, рухнула. Уже летом 1940 года было совершенно очевидно, что Германия начинает подготовку к войне против нас. Неизвестно, лежал ли на столе у Сталина план «Барбаросса», но то, что донесения шли, очевидно.

Читайте также: К чему снятся гробы закрытые много

По данным источников, осенью 1940 года не было специального решения в Москве, но была записка Главполитуправления, была записка Жданова Сталину, и началась активная подготовка к войне. Она шла по разным направлениям. Я видел документы о заседаниях Политбюро. Начиная с середины 1940 года, на каждом заседании утверждались новые типы вооружений. Ставились сроки — 1942 год или конец 1941-го.

— Дискуссии о том, располагало ли советское руководство точными разведданными о дате начала германского наступления, идут уже десятки лет. Что известно на сегодняшний день?

— Весной 1941 года был принят план «Барбаросса», теперь все документы известны. В день, когда Молотов приехал в Берлин, проходило заседание командования в Германии, где рассматривалась карта, на которой были отмечены регионы, которые будут подвергнуты нападению. Шла переброска войск.

Это загадка истории: начиная с весны 1941 года, почти каждую неделю, если не чаще, Сталину на стол ложились записки наших резидентов в разных странах о том, что готовится вторжение. Известно, что немецкий перебежчик даже назвал дату — 22 июня. Эту же дату назвал Рихард Зорге. Это вопрос до сих пор по большей части не столько политики, сколько идеологии и психологии. Сталин не верил. Он считал, что еще есть время для подготовки, и со свойственной ему грубостью отвергал все эти донесения. Вплоть до того, что начальник Главного разведывательного управления Генштаба боялся докладывать Сталину, потому что тот жестко не принимал такие доклады. Это продолжалось почти до начала войны.

Еще один фактор, который служил источником дезинформации — реальные донесения из Берлина нашего посольства о разногласиях в германском руководстве по поводу отношений с Советским Союзом. Дипломаты, в том числе Риббентроп, а больше всего посол в Москве граф фон Шуленбург, были против войны. Фон Шуленбург настоял, чтобы в апреле 1941 года его принял Гитлер, и объяснял ему, что это и с точки зрения военных далеко не безопасная акция. Донесения о том, что там есть разногласия, докладывались наверх, что подтверждало идею: еще можно оттянуть время, Германия заинтересована получать от нас какие-то экономические выгоды по договору.

Сильно дезориентировало население Советского Союза сообщение ТАСС от 12 июня 1941 года, в котором агентство опровергало, что Германия готовится к войне. Теперь уже всеми признано, что это было напрасно, и в этом не было необходимости — просто не надо было объясняться за Германию, что она не готовится к войне.

Закрытая информация

— Какие темы, связанные с начальным периодом войны, вы считаете приоритетными для современных историков?

— Помимо того, были приняты меры или нет, надо все-таки оценить причины нашего поражения в первый год войны. Ведь это было не просто поражение, а очень тяжелое. В окружении оказались больше 1,5 млн человек на Украине, не лучше ситуация была и на других направлениях. Оказалось, что страна, мягко говоря, была мало подготовлена. Это тоже вопрос для историков — оценить реальное состояние дел.

Все эти вопросы во время войны и после нее не были предметом серьезного изучения — все было закрыто. И только после смерти Сталина и XX съезда 1956 года начали публиковаться донесения, которые присылали резиденты. Раньше это было абсолютно никому не известно.

— И тем не менее, несмотря на катастрофическое начало войны, ситуацию удалось переломить. За счет чего?

— Говоря обо всем этом, мы должны отметить три важных фактора. Первый, что в общем удалось преодолеть последствия первых месяцев войны. Самое большое достижение, я считаю, это беспрецедентный перевод экономики с запада на восток. В истории такого еще не было. Буквально десятки заводов были отправлены с территорий, оккупированных Германией — прежде всего, Украины и Белоруссии, — в Среднюю Азию, на Урал, в Сибирь.

Второй, самый главный момент — это, конечно, смена военного командования. К началу войны войска были обескровлены «чистками», которые Сталин проводил: арестами, ликвидацией сотен и тысяч военачальников разных уровней. Пришло новое поколение, новые молодые генералы и офицеры, которые и обеспечили перелом в войне.

Третий фактор, который нужно иметь в виду: полное единство населения, всех народов страны, понимание необходимости консолидации всех сил ради победы.

— Насколько хорошо у нас изучена судьба поколения людей, которые встречали войну в 1941 году? К 1945-му в основном подошли молодые люди 1925–1927 годов рождения, призванные в 1943–1945-м. Многие ли из тех, кто воевали в 1941-м, дожили до победы?

— Эта тема меня сегодня очень интересует. У нас хорошо разработана история войны, каждый фронт, каждое соединение — вс` известно благодаря усилиям Министерства обороны. Есть факты, где кто похоронен, сколько погибло военнослужащих. На будущее необходимо заняться очень большой темой, которая встречает поддержку и у моих коллег в России и за рубежом — война и общество. Важно посмотреть, как война сказалась на настроениях, если говорить о нашей стране, определенных групп населения, как была воспринята, по старой терминологии, рабочим классом, крестьянством, очень важны настроения интеллигенции.

Загадка Рудольфа Гесса

— Какие наиболее важные открытия были совершены в этой области в исторической науке за последние 10–20 лет? Какие важные сведения о начале войны введены в научный оборот?

— У меня довольно консервативный взгляд: я считаю, что основные документы всем известны, и вряд ли можно ожидать сегодня каких-то открытий. Сейчас главное — идет разная интерпретация одних и тех же фактов.

Но есть и загадки, которые до сих пор неясны. Одна из них — полет Рудольфа Гесса в Англию. Когда я был в Англии, у меня был разговор с главой отдела МИД Великобритании, которая курировала историю. Я ее спросил об этом. Выяснилось, что Маргарет Тэтчер закрыла все документы, касающиеся визита Гесса, на многие десятки лет.

Вообще в Англии довольно активно рассекречиваются разные материалы. Но документы королевской семьи на особом контроле. А куда Гесс ехал — у него были какие-то контакты с членами королевской семьи — это до сих пор остается неясным. У нас был коллоквиум с английскими историками, когда мы спрашивали про эти документы, они говорили: «Это не наша компетенция, мы не знаем». К сожалению, нам ничего не могли сообщить и немцы, а ведь вряд ли Гесс самолично сел в самолет и полетел.

Следующий момент — 1939 год. Ясно, что была общая линия Германии на подписание с нами договора. Но все-таки еще за неделю до пакта Молотова–Риббентропа в Германии была идея: Риббентроп летит в Москву, а Геринг летит в Лондон. Как это обсуждалось в Германии, мне кажется довольно интересным. Принципиально меняющих наши представления документов я не ожидаю. Для нашей внутренней истории, конечно, интересно, что происходило наверху после 22 июня до середины июля. Есть очень противоречивые данные.

Одни в период, когда была «оттепель», считали, что Сталин был в прострации, ничего не знал, чуть ли не ждал ареста вплоть до 3 июля, когда он выступил с обращением к народу. Другие считают, что все работало. У нас есть дневник посещений Сталина, из которого видно, кто к нему ходил в каждый конкретный день. Несколько дней никто не ходил, видимо, он действительно отсутствовал. В принципе процесс принятия решений в СССР — это тема, в которой, к сожалению, ожидать открытий сложно. Не было документов, принимались решения по телефону или в личной беседе 4-5 человек, которая не фиксировалась. Особенно интересны оценки событий, начиная от 22 июня и до конца июля, предположим, когда уже были приняты все решения.

Еще один сюжет, который вызывает международный интерес, — Ватикан и Вторая мировая война. Очень противоречивые оценки здесь: одни говорят, что папа римский сотрудничал с нацистами, не защищал евреев. Другие приводят иные факты. Сейчас у нас появилась возможность проверить — Ватикан открыл архивы. Предварительно мы наметили на ноябрь двусторонний коллоквиум ватиканских историков с нами на тему «Вторая мировая война и Ватикан».

Школьная история

— Насколько хорошо нынешние школьные учебники, на ваш взгляд, освещают историю Великой Отечественной войны?

— Освещение истории войны в наших учебниках в подавляющем большинстве нормальное, они основаны на утвержденном историко-культурном стандарте, там все оценки существуют. Но есть проблемы с преподаванием истории в колледжах и техникумах. Большой процент наших молодых людей после девятого класса уходит из школы, и часто изучение истории нашей страны в XX веке в средних специальных учебных заведениях нуждается в большем внимании и совершенствовании. Сейчас министерство просвещения поправляет это дело.

Как «Известия» писали о первых военных подвигах, призывали женщин заменить мужчин и печатали обращения Молотова и Сталина

У нас вызывает озабоченность, как история войны преподается школьникам в других странах. Я знаю французские, английские, немецкие учебники. К сожалению, там войне посвящается мизерное количество материала, и практически почти ничего не говорится о вкладе Советского Союза в победу. Во французских учебниках только три страны рассматриваются отдельно: Франция, Соединенные Штаты и Китай. Совершенно очевидно, что это дань чистой конъюнктуре. Неудовлетворенность учебниками признана во всех странах, есть даже специальная программа французского президента в Совете Европы по совершенствованию учебников истории. Россия участвует в данном проекте.

Мы проявили инициативу — провести в октябре в Москве всемирный конгресс учителей истории. Я говорил с президентом, он поддержал идею. Сейчас идет подготовка. Есть решение правительства по оргкомитету. Мы вдвоем с министром просвещения сопредседатели. Есть отклик, из Европы, например, заявилось уже почти сто человек. Ожидается участие учителей, что представляется важным, из многих стран Азии, Африки и Америки. И на этом конгрессе намечается проведение специального круглого стола об освещении в школах истории Второй мировой войны и Великой Отечественной.